Пан Чижевский. Но растолкуйте мне теперь, зачем вы непременно хотите задержать однофамильца. Тут есть тайна, а я недаром почтмистрж: много тайн перебывает у меня в руках.
Рославлев младший. Немало и остается!
Юлия. Муж мой все вам расскажет. (Сестрам.) А вы, милые, подите со мною. Надобно нам обдумать и привести в исполнение план нашей комедии на скорую руку.
Они уходят.
Рославлев младший и пан Чижевский.
Рославлев младший. Узнайте же, что едущий из Варшавы в Петербург Рославлев – мой родной брат. Утратив родителя своего в ребячестве, видел я в брате другого отца; выросши, вижу в нем лучшего своего друга. Долго не имели мы между собою ни тайного поступка, ни тайных намерений. – Нравы, склонности, образ мыслей – все сближало нас день ото дня более и более. Но вдруг согласие разрывается. Я начинаю признавать власть любви; он, любви постоянный данник, как нарочно, отрекается от нее. Я полюбил одну женщину – он всех женщин возненавидел. Я пишу к нему, что хочу жениться и прошу его согласия, – он отвечает, что если не обещаюсь остаться с ним холостым на всю жизнь, то он отказывается от меня навсегда. Я женился и еду к нему с женою – он скачет, чтобы помешать нашей свадьбе и докончить лично то, что без успеха начал письменно. Вот наша история!
Пан Чижевский. Но каким способом надеетесь вы переупрямить его и довести до согласия?
Рославлев младший. Я сам еще порядочно не знаю! но есть надежда: брат – человек пламенный. И вообще постоянства в любви к женщинам мало, но постоянства в ненависти к ним еще менее.
Пан Чижевский. И то правда! Я смолоду и сам не охотник был до женщин, но покойная жена, однако же, принудила меня обвенчаться с нею. Помнится мне, читал и в Красицком, что богачей и барынь все злословят и все в них ищут.
Рославлев младший. Стук! коляска подъехала. Прощай, благодетель, и смотри же скромнее и осторожнее.
(Убегает в боковую комнату.)
Пан Чижевский (пересчитывая деньги из руки в руку). Скромнее и осторожнее!
Пан Чижевский, Рославлев старший (в фуражке и не снимает ее).
Рославлев старший. Лошади готовы? Впрягать скорее!
Пан Чижевский. Ясновельможный…
Рославлев старший. Готовы, я спрашиваю?
Пан Чижевский. Ясноосвещенный, извольте взять терпенье.
Рославлев старший. Терпенье? – Лошадей, я говорю. Где ж мой передовой?
Пан Чижевский. Гм! Здесь!
Рославлев старший. А лошади?
Пан Чижевский (нерешительно и боязливо, с поклоном). Будут.
Рославлев старший. Ну, сейчас, сию минуту!
Пан Чижевский (приободряется и откланивается, не трогается и начинает петь, Рославлев с первого стиха зажимает ему рот).
Рославлев старший. До песней ли мне теперь! Тьфу, какой безмозглый народ! послать ко мне курьера! Сам беги, вели, кричи! Живо! мигом! (Выталкивает его.)
Рославлев старший (один). Петь хочет! Сумасшедший! Теперь, может быть, у брата на свадьбе поют и пляшут… Странная судьба! Скачу сломя голову, чтобы брата отговорить от дурачества, которое сам на ходу был сделать три месяца тому назад; но вы меня вылечили от залетного воображения, от всяких попыток на супружеское счастье, от веры в вашу любовь – вы, которые никого, кроме себя, не любите. Я долго гонялся по следам вашим, долго; но поумнеть никогда не поздно. (Берет гитару, прислоняется к фортепьяно, пробует несколько аккордов и напевает куплет.)