Рославлев старший. Мог ли я выдержать? Продолжайте, ради бога, продолжайте!
Юлия (в сторону). Потеряла всю нить, как сведу, сама не знаю. (Громко.) Вы тогда кружились в шумных веселостях, могли ли заметить смиренную провинциальную девушку? и которая, может быть, не смела равняться красотою с вашими знакомыми, в обществах старалась отдаляться, боялась быть отличной? Вы предпочитали тех, которые себя вперед выставляли, – она была стыдлива, следственно, по-вашему, робкая невинность вас бы самих обробеть заставила. Наконец, она вас любила, а вы без примечания проходили мимо той, в чьей груди единственно вами билось сердце живейшим бескорыстнейшим чувством.
Рославлев старший. Ах! это сама истина; я только теми и занимался, которые обманывали меня. – Но почему все это вам известно, неужели эта Юлия, ангел на земли, сестра ваша?..
Юлия (сбрасывает с себя конфедератку и шинель). Я сама.
Рославлев старший. Боже мой! Какое превращение!
Юлия. Вот уже месяц, как я из Варшавы, от вас и от самой себя бежала. Здесь мне понравилось, здесь, где я никому не известна, старалась припомнить то время, когда душевное свое спокойствие употребляла на успокоение других. – Ах! другим хорошо; но мне где найти утешение? Прочих тайн моих вам, кажется, открывать нечего: я от вашего передового узнала, что вы сюда будете, схватилась за первый способ, который мне вообразился, чтобы видеть вас и говорить с вами под чужим именем. Теперь я все объяснила, что сердце мое обременяло; прощайте и помните, это был – последний наш разговор, последнее свидание.
Рославлев старший. Как! чтоб мне с вами расстаться! едва верю всему, что слышу… иногда в романах начитывал что-то подобное… Я вне себя, я в восторге: нет, нет, я вас не пущу, сударыня!
Андрей (входит). Лошади готовы.
Рославлев старший. Убирайся! пошел вон! Ах! повторите… мне еще раз об любви вашей, мною вовсе не заслуженной, и не говорите о расставанье.
Пан Чижевский (входит). Ясновельможный…
Рославлев старший. Будь проклят и оставь нас одних!
Юлия. Я вам повторяю: мы более не увидимся. Иначе какое же вам ручательство, что я не одна из тех кокеток, которые на все отваживаются для достижения цели?
Рославлев старший. Я!.. чтоб смел приравнять вас…
Входят жиды-музыканты и гудят какой-то танец.
Тс! Вот вам деньги; после, после я вас позову, а теперь проваливайтесь сквозь землю! (Бросает им червонец.) Нет, прекрасная Юлия, мы теперь соединимся навсегда.
Юлия старается от него освободиться. Он бросается на колени и в таком положении следует за нею до самого цветника.
Юлия. Или вы поезжайте, или я скроюсь отсюдова туда, где никто меня не сыщет.
Рославлев старший. Нет! нет!
Антося и Лудвися входят.
Антося. Этакое презрение к нашему полу!
Лудвися. На коленях всю комнату изъездили!
Рославлев старший. Оставьте нас; вам будет праздник, только после, подите!
Рославлев младший, в виде больного, треплет его сзади по плечу.
Рославлев старший (вскрикивает). Что это! больной на ногах! мертвецы воскресают.
Рославлев младший (сбрасывает с себя одежду пациента). Узнаешь ли?
Рославлев старший. Брат!
Рославлев младший. Как видишь, и вот моя жена, рекомендую!
Рославлев старший. Какое дьявольское сплетение!
Антося
Лудвися
Пан Чижевский (кланяясь)
Рославлев старший. Как я был глуп, о, как я глуп был! Однако, если дался ей в обман на полчаса, любезный брат, тебе эта участь предоставлена на всю жизнь, мужайся.
Рославлев младший. Не беспокойся, я сам хотел, сам и отвечаю. Куда же мы? В Варшаву? или к нам в Петербург?
Рославлев старший. К вам, и как можно скорее, с прекрасной Юлией!.. А может быть, имя вымышленное, все равно: с твоею женою! Знакомиться нам нечего, мы, кажется, довольно подружились.