2–е анафематство
Кто не исповедует, что Слово, сущее от Бога Отца, соединилось с плотью ипостасно и что посему Христос един со Своею плотью, т. е. один и тот же есть Бог и вместе человек, — анафема.
2–е объяснение
Священнодействователь Божественных Таин — богодухновенный Павел пишет: Исповедуемо велие есть благочестия тайна: Бог явися во плоти, оправдася в Духе, показася ангелом, проповедан бысть во языце, веровася в мире, вознесеся в славе (1 Тим.3:16). Итак, что такое явися во плоти? То есть Слово Бога Отца сделалось плотью — не то, что Оно изменило или превратило Свое существо в плоть, как уже выше сказали мы, но, лучше, плоть, взятую из Святой Девы, сделало Своею, будучи один и тот же Сын: прежде вочеловечения — как бесплотное еще Слово, после же вочеловечения — то же самое (Слово) уже во плоти. Посему и говорим, что один и тот же — Бог вместе и человек; не разделяем воззрения на Него как на человека, взятого отдельно, Самого по Себе, и как на Бога Слово отдельно, чтобы не разуметь двух сынов, но одного и того же самого исповедуем тем же самым Христом, и Сыном, и Господом. Некоторые думают об этом не так или хотят веровать иначе, именно разделяют одного на двух сынов и отъединяют одно от другого, что поистине соединено, утверждая, что соединение человека с Богом было по одному достоинству или праву, — таких считаем чуждыми православной и непорочной веры. Итак, хотя Он и называется помазанным и нареченным в Сына Божия (Рим.1:4), мы не стыдимся домостроительства, но говорим, что то же самое Слово Бога Отца, Которое сделалось подобно нам человеком, называется с тех пор и посланным и помазанным вместе с нами по человечеству. Ибо Сделавшийся подобным нам, хотя и остался тем, чем был, не отвращается нашего, напротив, все, что относится к человечеству, по домостроительству усвояет Себе в мерах человечества, не нанося при этом никакого ущерба Своей славе или могуществу, потому что и таким образом остается Богом и Господом всего.
3–е анафематство
Кто в едином Христе после соединения (естеств) разделяет лица, соединяя их только союзом достоинства, т. е. в воле или в силе, а не, лучше, союзом, состоящим в единении естеств, — да будет анафема.
3–е объяснение
Исследуя домостроительственное таинство воплощенного Единородного, говорим, что Слово Бога Отца чудным и неизреченным образом соединилось со святым телом, имеющим разумную душу; одного и при этом разумеем Сына, подобно как можно видеть это и на нас самих, — душа, конечно, другого существа, нежели тело, но оба соединены в одно живое (ζωον). Но некоторые не так понимают это: отделяя нам человека особо, самого по себе, говорят, что он соединен со Словом, рожденным от Бога Отца, по одному достоинству или праву, а не единением естественным, т. е. истинным, как мы веруем; ибо так говорит и Божественное Писание: И бехом естеством чада гнева, якоже и прочии (Еф.2:3), употребляя слово естеством вместо слова истинно (действительно). Итак, разделяющие ипостаси после соединения и полагающие каждую сторону, т. е. человека и Бога, отдельно, допускающие и соединение их, но по одному достоинству допускают совершенно двух сынов, тогда как Богодухновенное Писание говорит об одном Сыне и Господе. Посему после неизреченного соединения, если назовешь Еммануила Богом, мы будем разуметь Слово Бога Отца, воплотившееся и вочеловечившееся; если назовешь и человеком, тем не менее мы разумеем Его же, домостроительственно вместившегося в меры человечества. Говорим же, что неприкосновенный сделался осязаемым, невидимый — видимым, потому что не было чуждо Ему соединенное с Ним тело, которое мы называем осязаемым и видимым. А тех, которые не так веруют, но разделяют, как сказано, ипостаси после соединения и допускают только сопряжение их по одному достоинству или праву, предложенное анафематство делает чуждыми православно мудрствующим.
4–е анафематство
Кто изречения евангельских и апостольских книг, употребленные святыми ли о Христе или Им Самим о Себе, относит раздельно к двум лицам или ипостасям и одни из них прилагает к человеку, которого представляет отличным от Слова Бога Отца, а другие, как богоприличные, к одному только Слову Бога Отца, — да будет анафема.
4–е объяснение
В образе и равенстве с Богом сущее из Него Слово не считало хищением быть равным Богу, как написано (Флп.2:6), но предало Себя на добровольное истощание и по Своей воле снизошло до подобия нам, не переставая быть тем, что есть, но и при этом оставаясь Богом и не презирая меры человечества. Посему все Его — и Божественное и человеческое, потому что где же Оно умалило себя, если стыдится меры человечества? И, если отвращалось человеческого, кто заставил Его как бы по необходимости и принуждению быть подобным нам? Итак, все речи евангельские, означают ли они человеческое или Божественное, относим к одному Лицу. Поскольку же мы веруем, что Христос Иисус, т. е. воплотившееся и вочеловечившееся Слово Божие, есть один Сын, то, если назовешь что–нибудь человеческое, приписываем человеческое мерам Его человечества, потому что и человеческое опять — Его же; если же говорится о Нем как о Боге, то, веруя, что Вочеловечившийся есть Бог, речи, относящиеся к человеческому естеству, опять относим к Нему как единому Христу и Сыну. А разделяющие на два лица измышляют совершенно двух сынов: потому что, как нельзя разделять на два лица какого–либо из нас человека, хотя он состоит из души и тела, но есть один и тот же человек, так (должно мыслить) и об Еммануиле. Поскольку воплотившееся и вочеловечившееся Слово Божие есть один Сын и Господь, то, значит, и лицо у Него одно. И человеческое мы приписываем Ему по домостроительству воплощения, и Божественное (Ему же) — по неизреченному рождению от Бога Отца. А которые разделяют и разъединяют Его на человека особо, как отдельного от Слова Божия сына, и на Бога особо, как другого сына, которые (таким образом) говорят о двух сынах, те праведно подпадают под силу предложенного анафематства.