Чтоб сей рекой благодеяний // Покрылась вся ее страна. — Сим изображается учреждение ею народных больниц, богаделен, сиротских воспитательных домов, которых, а особливо последних, до царствования ее совсем в России не было. <...> Великой бы ее нарек, // Поднес бы титлы ей священны — Под сим разумеется приношение ей депутатскою комиссиею чрез Сенат титулов Великой, Премудрой, Матери Отечества и отрицание ее от оных.
Спокойно Исполин дремал. — Под лицом Исполина разумеется пространная империя, о здравии и благоденствии которой всякими средствами она попечение прилагала.
И, здравие его спасая, // Без ужаса пила бы яд. — Под сим разумеется отважный опыт прививания оспы, который императрица сама над собою первая приказала сделать, дабы подать пример тем ее подданным, и с того точно времени вошло в обыкновение сие спасительное в России средство.
На небеса воздели б руки // Младенцев миллионы вдруг. — Сим изображается картина младенцев, которые спаслись от смерти прививанием оспы. <...>
Стоглаву гидру разьяренну... // И фуриев с земель своих... — Под стоглавой гидрой разумеются внутренние бунты и мятежи <...>; а под фуриями — мор и глад <...>, которые попечительными и премудрыми учреждениями государыни скоро прекращены.
На сребролунно государство и проч. — Под сребролунным государством разумеется Оттоманская Порта; а под железно-каменным царством — Швеция, которые вдруг восстали войною на Россию и оба побеждены. <...>
Душа ее в себе прощала // Неблагодарных и врагов. — Многие известные недоброжелатели сей государыни не были никак ею изгоняемы.
Приветливость ее равняла // С монархом подданного часть. — Известно также, что с окружающими обходилась милостиво и без чинов.
И самое Недоуменье // Ей плесков поднесло б венец. — Государыня сия довольно покровительствовала науки и стихотворство и сама писала комедии и оперы, из коих комедия «Недоумение», когда была первый раз представлена, то чрезвычайно была хорошо принята публикою, хотя неизвестно было, что она сочинила оную. Автор, будучи в комедии и знав, что она писана государыней, послал сии два стиха на театр, написанные карандашом. <.... >
Бросай, кто хочет: остры стрелы // От чистой совести скользят. — Как автор имел много недоброжелателей из знатных людей, которые его явно гнали и тайно оклеветывали, то и не хотел отомщать какой-либо сатирою, а довольствовался петь, им в досаду, государыне похвалу, не страшась за правду зла.
КЛЮЧ
<...>Завидую пиита счастью. — Хераскова, сочинителя эпической поэмы «Россияда». Священный Гребеневский ключ. — Подмосковное село, бывшее Хераскова, Гребенево, в котором он сочинял сказанную поэму. <...>
НА СМЕРТЬ КНЯЗЯ МЕЩЕРСКОГО
<...> Куда, Мещерский! ты сокрылся? — Действительный тайный советник кн. Александр Иванович Мещерский, главный судья таможенной канцелярии.
Где стол был яств, там гроб стоит. — Был большой хлебосол и жил весьма роскошно.
Перфильев! и проч. — Генерал-майор Степан Васильевич Перфильев, бывший при воспитании императора Павла кавалер, хороший друг кн. Мещерского, с которым всякий день были вместе. <...>
ОСЕНЬ ВО ВРЕМЯ ОСАДЫ ОЧАКОВА
<...> Российский только Марс, Потемкин, // Не ужасается зимы. — Кн. Потемкин предводительствовал армиею, осаждавшею Очаков, при наступающей зиме, который взят декабря 6 числа в самый злейший мороз.
Над древним царством Митридата. — То есть в Тавриде, в Крыму,
Летает и темнит луну. — Побеждает турков.
Хотя вы в Стикс не погружались, // Но вы бессмертны по делам. — Фетида, по баснословию мать Ахиллеса, держа его за пяту, погружала его в Стикс, чтоб был неуязвляем.
И ты спеши скорей, Голицын. — Князь Сергей Федорович, бывший тогда в очаковской армии генералом под командою кн. Потемкина.
Твоя супруга влатовласа. — Варвара Васильевна, урожденная Эн-гельгардова.
Ее ты дяди и отца. — Кн. Потемкин, ее дядя, любивший ее, как отец.
В чертоге вкруг ее безмолвном. — Она жила тогда уединенно в селе своем Зубриловке, лежавшем недалеко от Тамбова, и дожидалась нетерпелпво известия о муже и дяде.
В восторге только музы томном. — Автор, не имея тоже известия о наших войсках, между страхом и надеждой послал ей сию оду.
НА СМЕРТЬ ГРАФИНИ РУМЯНЦОВОЙ
<...> Не должно, <Дашкова>, всегда. — Ибо сия ода под имяреком к ней относится, хотя ей и неизвестно было, потому что она была в крайнем огорчении о женитьбе ее сына без ее позволения, в противоположность гр. Румянцовой, которая в свой долгий век много переносила горестей равнодушно. Кн. Дашкова, привержена быв к английскому народу, имела у себя в доме английские украшения, ковры и проч.