Как хорошо, если был бы сейчас рядом Силадан, а еще лучше – Лом или Капон! Но, наверное, настала пора доказать, что и он не бесполезный пузатый стихоплет, а умеющий брать на себя ответственность мужчина. Помогло в принятии такого решения, конечно, и присутствие рядом любимой Олюшки – не хотелось выглядеть в ее глазах растерянным рохлей. Поэтому он попросил у «родителей» воды, вволю напился и, морщась то и дело от боли, принялся рассказывать. Насколько мог подробно, опустив лишь то, что Зан, о котором умалчивать было бы глупо, связан с романовской секретной службой. Когда он прерывался, на помощь приходила Олюшка. Кое-что добавила и она сама – хотя бы уже то, каким образом вообще очутилась в вездеходе группировки «Сталкер».
Когда рассказ был закончен, все долго молчали. А потом Сергей Сидоров выдохнул:
– Да ну, ересятина какая-то…
– Но по записке-то все сходится тогда, – проговорил Валентин Николаевич.
– А чего ж я его тогда там родила, а тут нет? – задала непонятно кому адресованный вопрос Елена Сидорова, но ответил на него Васюта:
– Потому что там условия для этого лучше. Здесь-то, ясен пень, рожать не сильно потянет.
– Уж тебя – точно, – буркнула Анюта.
– Это почему еще? – обиженно спросил сочинитель.
– Потому что ты мужчина, Вася, – подсказала Олюшка. – Вас как бы в принципе рожать не тянет, так уж природой заложено.
– А, она в этом смысле… – стушевался Васюта. – Я думал, она имела в виду: меня – не как… этот… ну-у… источник, а как… э-э… конечный продукт.
– Да о чем вы вообще тут?! – вскипела Светуля. – Вы вообще понимаете, о чем идет речь?! Эти вот, – поочередно ткнула она пальцем в Васюту и Олюшку, – побывали в каком-то перевернутом мире, причем этот… конечный продукт, – тычок в одного Васюту, – вообще родом оттуда! Вот и правда же – ересятина!
– А я им верю, – сказала вдруг Анюта. – Так соврать трудно, да и слишком дебильно было бы такую ересь городить, чтобы оправдать то, что они предлагают. Тем более я Олюшке все-таки верю, несмотря на это ее идиотическое «чуйство», – поморщилась осица, получив в ответ свирепый взгляд подруги. – Но нас даже никто и не заставляет верить в этот… как ты там, Светуль, сказала?.. перевернутый мир, для нас важно то, что они предлагают: опять наладить обмен гостинцев на товары, и какая, на хрен, разница, летуны из Канталахти его устраивают или перевернутые киберы из Романова-на-Мурмане?
– Кибер как раз не «перевернутый», он из этого мира, – поправил ее Васюта.
– Тоже похрен. Главное, чтобы нам в этой схеме место нашлось.
– И нам! – встрепенулась Елена.
– А еще с трубниками нужно договориться, – напомнила Олюшка. – Иначе они стопудово войну против нас начнут.
– Да вон, – кивнула на разбитое окно Светуля, – война уже началась.
– Короче! – звонко хлопнула по бедрам Анюта. – Нужно идти к Околоту и все как следует порешать.
– Так что, все же вместе будем? – настороженно посмотрел на нее Сергей Сидоров.
– Сам видишь, по-другому сейчас никак уже, – ответила ему вместо осицы супруга.
– Если мы теперь вместе, – обрадовался Васюта, – нужно объединенной группировке название придумать! Вот вы как называетесь, кстати? – посмотрел он на «папу».
– Как мы называемся? – пожал тот плечами. – Сидоровы мы. Зачем нам как-то еще называться?
– Но они-то не Сидоровы, – кивнул сочинитель на осиц. – Не называть же теперь нашу группировку «Сидоровы осы»! Тем более мы свою вообще называли «Сталкер»…
– А что, так уж обязательно как-то нас называть? – спросила «мама».
– Ясен пень! Как вы лодку назовете, так она и поплывет. Хотя я вот что думаю: это надо будет уже вместе с Околотом и Силаданом решать. Еще бы лучше и Лома с Заном и Медком дождаться, конечно… Но прямо сейчас я вот что хотел бы решить: как мы каждого из вас называть будем? – окинул он взором «родственников». – По именам мне, честно говоря, как-то неудобно к вам обращаться, а «папой-мамой-дедушкой» тоже вроде неправильно, да и девушки вас так уж точно не будут звать. Может, у вас какие-то позывные есть? Ну, прозвища, может, какие…
– Мое погоняло в детстве было Сис, – признался «отец». – Сокращенно от Сидоров Сергей. Некоторые пытались называть Сисуном, но быстро отпытались, – погладил он кулак. – Можете тоже меня Сисом звать.
– А меня звали Лива, Ливка, – сказала «мама», чему удивился даже Сис:
– Это почему еще?..
– Тоже сокращали, как и тебя. Лена Иванова – Лива.
– Точно, ты же Ивановой была! – хлопнул «отец» по лбу.
– А меня в детстве не сокращали, – сказал «дедушка», – но давайте сейчас сократим, я не против. Валентин Николаевич – значит, ВалеНик. А попросту – Валенок. Как раз и по делу, я ведь старый, мне валенки в тему.