– «Вольные ходоки», – вместо нее ответила Лива. – Так от нас и не отстают, сволочи.
– Да, – кивнула Светуля, – я Валерку Микроцефала узнала.
– Говорят, он ими теперь и командует, – сказала Анюта.
– Так он же придурок недоразвитый! – развел руками Хмурый. – Потому и погоняло такое получил. Как он вообще догадался, что мы сюда пойдем?
– Видать, кто-то из «ходоков» подслушал, когда мы про вездеход обсуждали, – сказал Силадан. – Но это теперь уже и не важно. Нам теперь главное не дать им сюда добраться, пока мы сидим в штольне. Если у них есть гранаты – они нас ими просто-напросто закидают. Собственно, пути у нас два: или наружу и принять встречный бой, или скрываться в глубине рудника, но мы понятия не имеем, что там и как – можем сами себя в ловушку загнать.
– Тем более там нас тоже кое-кто поджидает, – проворчал Хмурый.
– Кто? – не поняла Лива.
– «Черные рудокопы», – пояснил «маме» Васюта. – Мы увидели, как с ними Зан разделался, но вряд ли со всеми. – И тут ему в голову пришла интересная мысль. – А что, если нам незаметно выбраться и дать «Вольным ходокам» самим сюда забраться – они же наверняка к вездеходу и хотят попасть. Вот пусть и попадутся в лапы к «рудокопам».
– Все бы ладно, но в твоем плане есть кое-какие недочеты, – помотал обгоревшей лысиной бывший полковник. – Первое: как мы незаметно выберемся? Они ведь наверняка держат вход сюда под прицелами. Второе: где хоть какие-то гарантии, что Зан перебил не всех «рудокопов» и что они непременно нападут на «ходоков»? А нам их в этом случае будет выкуривать из штольни сложно, ведь пользоваться гранатами – это с большой вероятностью повредить вездеход.
– Тогда нужно загнать их в «незримую дыру», – сказала вдруг Олюшка.
Все разом повернули к ней головы.
– Когда мы ее обходили, – пояснила осица, – я ощупывала прутом край, чтобы не оступиться. А у меня на все эти оказии память натренирована, хорошо запоминаю детали. Так что я четко помню, где проходит ее левая граница. Ну, если отсюда, то правая. Вы меня прикрывайте, а я подойду к самому-самому краю «дыры», привлеку их внимание – и назад. Они ломанутся за мной следом – наверняка кто-то да оступится, а остальные запаникуют. Тут вы их отсюда и постреляете.
– Если они не постреляют тебя сразу же, как только ты туда вылезешь! – замотал головой Васюта. – Нет-нет, я против этой затеи!
– У тебя есть другое предложение? – окинула его любимая неприветливым взглядом. – Пусть вместо меня идет Светуля или Анюта, их тебе не так жалко? Или нам всем вместе прыгнуть в «незримую дыру», чтобы не мучиться?
– Нет, но… – забормотал сочинитель и, недовольно поморщившись, заявил: – Тогда я пойду. Скажешь мне, где этот край.
– Как я тебе это скажу? Там отметок не поставлено. Мне тебе в голову свою память не перелить, мы с тобой не киберы. Так что иду я – и все, вопрос закрыт. А вы меня отсюда прикрывайте. Для начала гранаты бросьте, чтобы «ходоки» залегли.
– Я пойду с другой стороны тогда, – сказал Васюта. – И буду тебя оттуда прикрывать.
– И что, будешь камешки бросать, чтобы самому в «дыру» не свалиться? А если сильно в сторону заберешь, то от меня их только отвлечешь, они и за тобой тоже бросятся, но в оказию не попадут. Нет уж, Васенька, отсюда меня прикрывай. – Олюшка обвела всех решительным взглядом. – Все готовы? Гранаты доставайте, стопорные усики разгибайте… Так… На счет «три» выдергивайте кольцо и кидайте их вперед как можно дальше. А потом из автоматов поливайте. Только не меня… Ну? Раз… два… три!..
Гранаты были у всех, кроме Васюты. Он, не будучи еще совсем недавно в силах опереться на правую ногу, никак не мог рассчитывать, что ему пригодятся такие боеприпасы. Поэтому, когда все швырнули в сторону «Вольных ходоков» гранаты, а Олюшка рванула вперед, первым начал стрелять из «Никеля» – и даже не наугад, а в конкретного человека, который после взрывов гранат приподнялся из-за камней метрах в сорока впереди, как раз где-то там, где должна была начинаться «незримая дыра». Это был молодой, вряд ли старше самого Васюты, мужчина в коричневых штанах с курткой и синей высокой кепке. На его груди болталась тоже синяя, похожая формой на небольшой огурец погремушка – другого слова сочинитель не смог подобрать, да ему сейчас было не до этого. Единственное, что он быстро понял: это и был сам Валерка Микроцефал, потому что тот, обернувшись, махнул рукой своим и крикнул:
– Вперед перебежками! Идти там, где шла эта осота, тут оказий полно. По ней пока не стрелять, будет дорогу показывать.
А вот Олюшке никто не запрещал стрелять. Поэтому, стоило за Микроцефалом появиться остальным «ходокам», которых оказалось не менее десятка, она принялась по ним палить что есть мочи. Те сразу залегли, причем как минимум один, похоже, навечно. И кто-то из них крикнул: