Но была еще одна мысль, брезжившая на краю сознания, которую сочинитель гнал от себя, но та никак не сдавалась. Эта мысль была гаденькой, но в то же время спасительной. Заключалась она в следующем… Ведь если он каким-нибудь образом сумеет побывать в родном мире и узнает, что родители все же погибли, как он будет жить с этим знанием дальше? Да, со временем боль поутихнет, но все равно останется с ним навсегда. А так, даже если отца с мамой на самом деле уже нет, но он об этом наверняка не узнает, то они по-прежнему будут для него живыми. И потому возвращаться домой ни в коем случае нельзя! Такой вот кот Шредингера навыворот…
Горько рыдала малышка-сестренка: «Мама в реке утопила котенка!» И попросила отца она прямо: «Папа, давай мы утопим и маму!»
«Тьфу ты! – поморщился после сочинившейся садюшки Васюта. – И чего я, в самом деле, про папу-маму такие гадости придумываю? Накаркаю ведь! Если уже не накаркал… Все, даю себе зарок: ни одного стишка, где бы родители страдали, незачем судьбу дразнить».
– Ты чего такой убитый? – спросила сочинителя Олюшка, когда он подошел к ней. – Лива жива-здорова, у меня тоже раны исчезли… Или она тебе что-то плохое сказала?
– Чего она могла мне сказать плохого? – натянуто улыбнулся Васюта. Хотел что-нибудь соврать, но язык не повернулся, а потому сказал: – Ей в бреду нехорошие видения были, связанные со смертью, я ее успокоил, объяснил, что это просто выкрутасы подсознания.
– И сам же себе не поверил, – невесело усмехнулась любимая.
– Я уже сам не знаю, чему верить, а чему нет, – признался Васюта. – Особенно после того, что с нами в последнее время происходило. И я подумал, что понапрасну дразнить судьбу все же не стоит. А потому решил не сочинять больше садюшек про родных и близких. Во всяком случае, где с ними происходит что-нибудь плохое.
– И будут у тебя тогда не садюшки, а смеюшки, – улыбнулась Олюшка.
– Да, точно, – заулыбался в ответ сочинитель. – Ты ж моя умница, хорошую идею подала!
– Ну и сочини тогда про меня свою первую смеюшку. Хотя бы пару строчек!
Васюта на пару секунд задумался и выдал:
Олюшка всех в Мончетундровске краше – Будет она королевою нашей!
– Не хочу королевой, – мотнула головой любимая. – Хочу просто царицей.
Глава 22
Стоило выйти из лицея – возле него уже стояли, будто зная, что они тут сейчас появятся, Потап с Кривоносом и еще одним трубником.
– Ты что, маячок Хмурому подложил? – пошутил Васюта.
– Что за хрень такая? – свел брови Потап. – Гостинец? Почему не знаю? – перевел он взгляд на Хмурого. – А ну, дай глянуть.
– Нет у меня никакого маячка, – удивленно пожал тот плечами, – не знаю, о чем он талдычит. Зато я других гостинцев принес, – начал он снимать рюкзак.
– Гостинцы сейчас нахрен не сдались, – остановил его главный. – Ты лучше скажи, что с вездеходом? Он и правда там есть?
– Есть, – кивнул Хмурый. – И вездеход, и товары в нем, что канталахтинцы передать не успели. Не все, правда, только те, что уцелели, но тоже нормально.
– Надо бы их сюда доставить, – задумчиво произнес Потап.
– Нет, – отрезал, вступив в разговор, Силадан. – Такого уговора не было. Товары доставят сюда на вездеходе Лом с Медком и Заном. Вы-то нам, смотрю, теперь поверили, а всем остальным на словах ничего не докажешь, так что товары станут лучшим всему доказательством. Вы ведь согласны с нами сотрудничать?
– Допустим, – угрюмо процедил главный трубник.
– А раз так, давай сразу все по-правильному делать, не нарушая ничьих интересов.
– Согласен, – все так же угрюмо, но уже более четко произнес Потап. – Еще бы знать, когда эти ваши вездеходчики прибудут.
– Точной даты я тебе назвать не могу, но надеюсь, что скоро, – ответил Силадан.
– А с башкой у тебя что? – поинтересовался уже и вовсе нормальным тоном главный трубник. – Вроде солнце не сильно печет, чтобы так загореть.
– Оказией зацепило, – поднес было руку, чтобы погладить лысину, но тут же отдернул ее бывший полковник. – Там, возле Ниттиса, их до хренища и больше.
– И «черные рудокопы» там, в горе, гады, ползают! – подхватил Хмурый. – Около вездехода их каски да косточки, видать, кибер тот утырков поколошматил.
– А мы поколошматили «Вольных ходоков», – прищурилась Анюта. – Это не ты, Потап, их за нами случайно отправил?
– Поприкуси язык! – рыкнул Потап. – Чтобы я с Валеркой Микроцефалом дела крутил – что за хрень ты придумала?
– А откуда он тогда там взялся? Только мы да вы знали, что мы туда идти собираемся.