К счастью, осицы вернулись довольно скоро. И даже «синегур» принесли. Сказали, что Потап, узнав, что гостинец просят на время, даже не стал интересоваться, зачем тот понадобился, – у трубника хватало более насущных проблем. Девушки, кстати, рассказали, что Мончетундровск выглядит весьма неспокойно: туда-сюда шастают хмурые встревоженные люди, поодиночке никого, все небольшими группами, с оружием наперевес.
– Значит, тянуть нельзя, – ожесточенно потер лысину Околот. – Сегодня ночью и пойдем в особняк.
– Конечно, сегодня, – поддержал его коротким кивком Силадан, – не вижу смысла тянуть. Считаю, нам стоит сейчас подкрепиться и тщательно обсудить план действий.
Устроились вокруг дощатого стола. Околот принес со двора щепок и камешков, положил их на стол и кивнул Анюте:
– Только вы трое точно знаете, что в той Агуше внутри. Сложите из щепок хоть примерную схему.
– А где озеро? Надо ведь откуда-то ориентироваться.
Околот взял тряпку, которой вытирал стол, и расстелил ее с краю:
– Вот тебе озеро.
Анюта кивнула и стала раскладывать щепки. Отступив немного от тряпки, означавшей Маруськино озеро, она параллельно ей положила две щепки, оставив между ними зазор. Ткнула в него пальцем и сказала:
– Здесь вход. А еще до него вот тут была «тяжелеха», – положила она перед входом камешек, – а рядом с ней «печка», – добавила она к первому еще один камень. Два других камешка она выложила в ряд сразу за входом и пояснила: – Здесь были «зимник» и «батут».
– Правду, значит, говорят, что туда не пройти, – покачал головой помрачневший Сис. – На каждом шагу оказии!
– Вы бы хоть объяснили, что это за оказии, – сказал Силадан. – Когда Олюшка нам свою историю рассказывала, я не все их запомнил. Васюта, думаю, тоже, а ему туда идти.
Как раз Олюшка и взялась объяснять.
– «Тяжелеха» сильно увеличивает вес, – сказала она, – если ступишь – раздавишься всмятку. «Печка» – она печка и есть, жарко в ней очень, вмиг испечешься. В «зимнике» заледенеешь, если влезешь, а «батут» запулит тебя в небо.
– То есть в потолок, – попытался исправить Силадан, но осица мотнула головой:
– В небо. С той стороны крыши нет, не успели положить.
– Ясно, – кивнул бывший полковник, а Олюшка уступила место Анюте, которая стала дальше раскладывать щепки.
– Это главный коридор, – положила она две из них перпендикулярно входу, – он тянется через весь особняк ко второму выходу. – Затем осица обозначила два боковых рукава и поочередно ткнула в них: – Этот ведет в помещения, а вот над этим крыша есть, а потому там темно. Вот тут, – бросила еще пару щепок, – тоже коридор, но он завален кирпичами и прочим строительным хламом, просто так не пройти. Ну а дальше, – обернулась Анюта, – пусть Олюшка показывает, там только она одна и была.
Олюшка, снова встав на место подруги, взяла в руки щепки и сказала:
– А дальше – самое главное. Вот здесь направо от главного коридора есть проем, – немного раздвинула она щепки. – И там две лестницы, – положила еще пару щепочек сначала параллельно коридору, затем повернула их углом, чуть раздвинула, вновь вернула как было. – Не знаю, как тут показать, но одна ведет наверх, туда я не ходила, а вторая вниз… – Олюшка запнулась, но потом закончила фразу: – …в подвал. Там ровно десять ступенек. И полная темнота, так что, Васечка, будь аккуратнее.
– Я фонарик включу, – сказал Васюта.