После данного повторного инструктажа все «мончаки» проверили снаряжение и боеприпасы и после короткого околотовского «с богом!» отправились к особняку Агуновича. Идти решили небольшими кучками по двое-трое, держа между ними достаточный интервал, чтобы не создавать впечатление большой группы сразу. Ведь если кому-то попадутся на глаза идущие куда-то среди ночи девять хорошо экипированных, вооруженных до зубов людей – это непременно вызовет подозрения с непонятно какими последствиями. Но сталкерам так никто и не встретился, разве что кто-нибудь страдающий бессонницей увидел из их окна.
Не доходя до Агуши саженей сто, то есть примерно двести метров, «мончаки» снова собрались всей группой и получили от Околота последние указания. Во-первых, он велел каждому срезать по пруту в качестве индикатора оказий, которые скоро должны были начаться, а во-вторых, еще раз напомнил, кому куда следует отправляться. Это определенно было лишним, никто своих обязанностей забыть не успел, но видно было, что старик волнуется, повторяет все скорее для собственного успокоения, так что никто недовольства не высказал, все покивали и сказали кто «ясно», кто «принято», кто просто «угу». А затем сталкеры молча разошлись в разных направлениях. Правда, Васюта, Олюшка, Анюта и Сис с Ливой шли пока вместе, поскольку им пятерым предстояло заходить в особняк через главный вход.
– Стоп! – подняла Олюшка руку шагов за десять до чернеющего впереди дверного проема. – Здесь в прошлый раз была «тяжелеха».
Поводя перед собой по земле кончиком прута, она медленно двинулась вперед. И прут вдруг резко дернулся книзу, едва не вылетев из руки.
– Ага, вот она, – сказала Олюшка, – никуда не делась. Значит, и «печка», скорее всего, на месте, вон там, – показала она.
– Сейчас проверю, – выставив перед собой прут, шагнул туда Васюта, и почти сразу кончик прута вспыхнул.
Хоть это и было в общем-то ожидаемо, сочинитель тем не менее машинально сделал шаг в сторону и… повалился на землю.
– Вася! – метнулась к нему Лива, но Сис успел схватить жену за руку:
– Куда, дурища?! Там оказия!
Олюшка тоже вскрикнула, но сумела совладать с эмоциями и двинулась к лежащему Васюте медленно и осторожно, тщательно исследуя щупом пространство перед собой. К ней на помощь поспешила Анюта и тоже принялась водить вокруг прутом.
Что пугало больше всего – сочинитель был совершенно недвижим. Он упал ничком, вниз лицом, поэтому не было даже понятно, дышит ли он.
– Васечка, не умирай… Васечка, я сейчас… – шептала Олюшка, шажок за шажком приближаясь к любимому.
Вот она подошла к нему почти вплотную. Коснулась щупом Васютиных ботинок, провела им по левой ноге сочинителя до колена, затем проделала то же самое с правой. Прут вел себя как самая обычная березовая ветка.
– Тут вроде опасности нет, – обернулась Олюшка к Анюте. – Я его попробую вытащить. Подстрахуй, если вдруг тоже начну падать.
Анюта приблизилась к подруге и обхватила ее за талию. Олюшка же отложила прут, наклонилась к Васюте, взялась обеими руками за его щиколотки и потянула на себя. Тело сочинителя сдвинулось с места, ничто его не удерживало. Сама осица также не почувствовала никакого воздействия. Тогда она сказала Анюте:
– Можешь меня не держать. Давай вместе Васю вытащим.
Впрочем, к ним уже подошел Сис:
– Давайте я. Вы лучше вокруг еще раз все хорошенько прощупайте, чтобы нам в новую оказию не вляпаться.
Девушки проверили пространство позади себя, и Сергей Сидоров, взявшись за ноги «сына», сначала перевернул того на спину, а затем протащил его к осицам. На земле остался лежать «синегур» – порвалась веревочка. Это заметила Лива, подобрала гостинец и, видя, что «сыночку» сейчас немного не до этого, убрала пока «синегур» себе в карман.
Стоило Васютиным ботинкам коснуться земли, как сочинитель сделал судорожный вдох, открыл глаза и быстро вскочил на ноги:
– Что случилось?
– Васечка, не пугай меня так больше! – бросилась ему на шею Олюшка, но Анюта тут же ее осадила:
– Нежности потом! Васюта, ты как себя чувствуешь?
– Да ты знаешь… – продолжая держать за руки отступившую от него на шаг Олюшку, прислушался к себе сочинитель. – Ты знаешь, вполне даже неплохо. Будто даже заряд бодрости получил. Это я что, в какую-то оказию влез?
– Влез, Вася, влез, – закивала Лива. – И тебя сразу вырубило. Ты уж будь аккуратнее в следующий раз.
– Я, наверное, потому и бодрый такой стал, что меня так бодряще шарахнуло, – попытался пошутить Васюта. – Правда, не помню момент удара, просто сразу темно стало. Точнее, не темно даже, а… никак.