Олюшка, поведя головой с фонариком, невольно ахнула: из стен, из-под пола, даже будто бы с потолка просачивалась черная вязкая масса, тут же собираясь в отдельные бесформенные комья высотой в человеческий рост. Они передвигались по полу, словно перетекающие чернильные капли, не такие, впрочем, правильно-гладкие, как жидкость. Васюта, скорее, сказал бы, что они больше похожи на черные пластиковые мешки для трупов, в каждый из которых набилось сразу по три-четыре покойника, которые превратились вдруг в зомби и решили немного поразмяться. Но эти «зомби» оказались послушными. Как и приказал сочинитель, они выстроились в линию поперек подвала и замерли. Ровно двенадцать особей, как было и в прошлый раз.
– Ты ими и правда управляешь! – глянув на Васюту, восторженно выдохнула Олюшка.
– Ясен пень, – слегка выпендриваясь перед любимой, небрежно бросил сочинитель.
– Но нам эти пни будут мешать искать гостинцы, – быстро пришла в себя и вспомнила о деле осица, – так что давай убирай их отсюда, и позовем Сиса с Ливой.
– Убирайтесь к себе и ждите моих новых приказов! – повелительно взмахнул рукой Васюта. При этом он опять представил, как перетекают к стенам и просачиваются в них «черные виноделы». Он не знал, нужно ли таким мысленно-визуальным образом дублировать свои команды, или достаточно только голоса, но сделать это было несложно, а напрасно рисковать он не хотел.
Как и в прошлый раз, комковатые монстры послушно направились к стенам и словно впитались в них. Правда, сочинителю так и не удалось понять, просачиваются ли «виноделы» сквозь какие-то неразличимые издали щели, или буквально проходят сквозь кирпич. Если было верным второе, то преград для них, выходит, не существовало вовсе, разве что металл, и тогда жителям Мончетундровска очень повезло, что по каким-то причинам «черные виноделы» не могли покинуть пределы особняка Агуновича.
Олюшка между тем крикнула Сису и Ливе, чтобы те спускались к ним. Супруги подошли, настороженно озираясь, но осица их успокоила:
– Не бойтесь, все в порядке. «Виноделы» слушаются Васечку. Он приказал – и они всосались в стену, как вода в губку.
– Тогда давайте гостинцы искать, – сказала Лива.
– Разделимся или толпой бродить будем? – спросил Сис будто бы и равнодушным тоном, но в голосе все-таки слышалось желание «бродить толпой»: место, особенно для новичков, здесь было определенно жутковатым.
– Предлагаю вам проверить эту половину подвала, – обернулся к «родителям» и повел назад рукой Васюта, – от лестницы и вот досюда, где мы стоим. Ну а мы с Олюшкой просмотрим дальнюю, – указал он вперед. – А то мало ли какой «винодел» сдуру вылезет.
– То есть меня тебе не жалко? – нервно хохотнула подруга.
– Ясен пень, жалко. Но мы ведь будем рядом, я сразу все увижу и отгоню от тебя любую нечисть.
– «Борец с нечистью Василий Всесильный», – теперь уже просто весело хихикнула Олюшка. – Хорошее название для мистического романа.
– Я не Всесильный, а всего лишь Сидоров, – улыбнулся в ответ Васюта. – А романы после читать будем, когда обмен с Романовом наладим.
– Читать стану я, – сказала осица, – а ты напишешь. Про все наши похождения. Вот, между прочим, и псевдоним тебе авторский готов уже: Василий Всесильный.
– Не умею я романы писать, – уже без улыбки мотнул головой сочинитель. – Да и бумаги тут столько не найдется. Давайте лучше делом заниматься, а то ведь старцы наши волноваться начнут.
– Да, девчонки тоже, – стала серьезной и осица. – Давайте гостинцы искать.
Сис и Лива, крутя головами с фонариками, медленно двинулись обратно, Васюта и Олюшка пошли вперед. И сочинитель отыскал в своей памяти подходящее, на его взгляд, по этому поводу четверостишие, которое и зачитал:
В жутком, заброшенном темном подвале Девочка с мальчиком в прятки играли. Грустно закончилась детская шалость – В гробики класть пришлось самую малость.
– У нас уже давно без гробиков хоронят, – буркнула Олюшка, – досок на них не напасешься. И спасибо тебе, любимый, на душе стало куда спокойнее.
– Тебе рядом со мной всегда и везде должно быть спокойно, – негромко, но очень серьезно сказал на это Васюта. – И будет, обещаю.
– Спасибо, – еще раз, и тоже очень тихо, поблагодарила подруга. Но теперь в ее голосе не слышалось сарказма.
Вообще-то сам подвал был пустым, не считая остатков строительного мусора, пары мятых ведер и ржавой металлической бочки с закаменевшим цементом. Нештукатуренные кирпичные стены в основном тоже были голыми, но кое-где возле них сохранились то ли подручные сооружения из досок для обустраивавших подвал рабочих, то ли зачатки предполагаемых винных стеллажей. На одном из них у левой стены Олюшка и нашла первый гостинец. Правда, сначала она приняла его за оставленную строителями жестяную банку. Но слишком уж эта банка была гладкой и блестящей, ничуть не потускневшей за десятилетия.