Злобный Валерка ходил без штанов, Съесть был большого Потапа готов. Правда, недолго «ходок» тряс мудями – Он подавился своими зубами.
Получилось, конечно, не особо прилично, и хотя Васюта подобных выражений не любил, в данном случае ему это приблатненное творчество неожиданно понравилось. Вот только как следует погордиться своим поэтическим талантом сочинителю не удалось – на Клавдиной площади все-таки начался тот самый кипиш, которого так хотелось избежать.
Глава 30
Началось с того, что те, кто мыслил, как Васюта, стали высказываться в том духе, что Микроцефал несет пургу, а некоторые и откровенно над ним заржали. Валеркины прихвостни, как из «Вольных ходоков», так и «новообращенные», набросились на таких с кулаками. Как водится, при большом скоплении людей подобные контакты становятся прекрасными катализаторами для масштабной вспышки агрессии, где уже непонятно, кто за и кто против кого, да это уже не так и важно. Закон толпы действует подобно пожару, поглощая все больше и больше дров.
Похоже, именно этого – разжечь такой пожар – Валерка Микроцефал и добивался. С помощью двух своих бодигардов он взобрался на скульптуру лося и, пожирая диким восторженным взглядом царящую на площади вакханалию, что-то оттуда выкрикивал – что именно, было не слышно.
Странно, что до сих пор не началась стрельба, хотя Васюта вспомнил, что прибежавший к ним Кривонос упоминал о выстрелах. Но, вероятно, стреляли только вначале, когда народа на площади было мало – да и то, вероятно, палили для острастки в воздух, а не по людям. Начать же стрельбу сейчас значило бы устроить настоящую кровавую мясорубку. Возможно, люди это понимали или даже принимали на уровне подсознания, инстинктов. Да и как тут стрелять, если толком даже не прицелиться – с равной вероятностью положишь столько же своих, сколько и недругов. Но сочинитель понимал, что если кто-нибудь все же подобную глупость совершит и выстрелит – пойдет цепная реакция, стрелять начнут и другие. И тогда – все, исход побоища будет непредсказуемым.
Наверное, Микроцефал, насколько бы он ни был безмозглым, рассуждал примерно так же, иначе вряд ли бы рискнул взобраться на «Лося» – ведь его теперь было легче легкого достать прицельным выстрелом. Но все равно этот его поступок удивил Васюту – риск, что найдутся желающие его пристрелить, оставался велик. Впрочем… Сочинитель даже издалека заметил блеснувшую на Валеркиной груди синюю искорку. Ну конечно, у него же был «синегур», который уже, было дело, защитил его от смерти, а возможно, и не один даже раз.
Микроцефал встретился с Васютой взглядом и снова вспомнил о «мончаках», хотя вряд ли, конечно же, о них забывал. Он что-то завопил, тыча в их сторону пальцем, но из-за громогласного шума толпы не было слышно ни слова. И вот тогда этот тупоголовый мерзавец первым и начал стрельбу. Он выпустил из «Никеля» короткую очередь в воздух, чтобы привлечь внимание, и поначалу у него это получилось. Шум почти утих – ненадолго, на десяток секунд, но этого хватило, чтобы Микроцефал выкрикнул, тыча стволом, как показалось сочинителю, прямо в него:
– Взять их!!! Порвать!!! Покрошить!..
Толпа снова взревела, плеснула в стороны волнами, раздались все же и выстрелы. Бросился кто-то и на стоявших ближе к толпе осиц, но его сбила с ног ударом приклада Анюта.
– Околот, встань за нами! – крикнула предводителю группировки Светуля, хотя тот и без того особо не рвался вперед и выглядел непривычно растерянным. – Идиот на «Лосе» не стреляет в нас, потому что боится промазать и попасть в своих. Но ради тебя может и рискнуть.
– Сейчас я его сниму! – прицелился в Микроцефала Сис, но Васюта остановил его:
– Не стреляй! У него «синегур», пулю все равно отведет, и хорошо, если не в людей…
– А что, если и нам надеть «синегуры»?..
– «Синегуры» или «красногуры»? – хмыкнул Васюта и внезапно понял, что вопрос-то вовсе не шутливый и не банальный. – Ты можешь четко ответить, в ком из нас больше темного, а в ком светлого?
– Я это и о себе-то сказать не могу…
– Вот именно. Ошибешься – и не отведешь, а наоборот, притянешь пулю.
– И что же теперь, стоять и ждать, пока нас перестреляют или сомнут? – огрызнулся «папа».
– Эх, была бы Агуша поближе, – досадливо скривилась «мама», – ты бы сейчас «черных виноделов» на этих придурков напустил!
Сочинитель от этих слов будто почувствовал удар током – даже волосы, кажется, шевельнулись. Безумная на первый взгляд мысль шарахнула по мозгам так, что Васюта качнулся и прошептал:
– «Виноделы» далеко, но «библиотекари» рядом… Если они существуют.
– Так беги, проверь! – непонятно как услышала его Олюшка. – И быстрее, Васечка, нам долго не выстоять!