– Не в таком же, – возразил Рубен Имхоф. – Доказательство отсутствует. Элис Портер заявила, будто мисс Уинн украла написанный ею рассказ, но до сих пор не предъявила его.
– Предъявит. Мисс Уинн, вы готовы заплатить десять тысяч долларов, чтобы остановить Элис Портер? Остановить навсегда?
Эми Уинн взглянула на Имхофа. Тот потрепал ее по плечу и спросил Ошина:
– Как остановить? В чем заключается ваша идея?
– Идея очень простая. Все гениальное просто. Мы даем ему или ей двадцать тысяч долларов, и он выкладывает все подробности. Кто написал рассказ, на котором он обосновал свою претензию, как подкинули рукопись – в общем, все. И с подтверждениями. Сложностей возникнуть не должно. Еще пообещаем, что не будем преследовать его в суде и не потребуем вернуть долю с награбленного. Мистер Гудвин, вы встречались со всеми четверыми. Вы бы кого выбрали?
– Саймона Джейкобса, – ответил я.
– Почему же именно его?
– Очень просто. Даже не гениально. Реннерт собирается обобрать вас на сумму гораздо бо́льшую, чем двадцать штук, во всяком случае, надеется на это. То же самое и с Элис Портер. Она только предъявила претензию Эми Уинн. Что же касается Джейн Огилви, то Бог ее знает. Она показала под присягой, что написала рассказ «На земле, а не на небесах», потому что «задыхалась под одеялом отцовской щедрости и материнской привязанности и искала другой рынок сбыта для своей души» – конец цитаты. Полагаю, сие означает, что она хотела разжиться кое-какой наличностью, и, по-видимому, этот ловкач прознал об этом и сделал ей такое одолжение. Получив деньги, она расслабилась и отправилась в Европу, но через месяц снова вернулась под одеяльце. Она может ухватиться за двадцать штук, а может и с презрением отмахнуться. Выражения вроде «с презрением отмахнуться» я употребляю, только если говорю о ней.
– Значит, остается Джейкобс.
– Именно. Наверняка свою долю с добычи он уже давно потратил. Рассказы у него расходятся туго. Живет в трущобе с женой и детьми. Не знаю, как у него с долгами, но, скорее всего, имеются, а он не из тех, кому подобное положение по душе. Он вполне может расколоться за двадцать штук, если получит твердые гарантии, что не окажется перед судом и что ему не придется возвращать сумму, которой он разжился с Ричарда Экхолса два года назад. Ее у него уже нет. Естественно, эти гарантии должны исходить от самого Экхолса.
Ошин обратился к Томасу Декстеру:
– Что скажете, мистер Декстер? Экхолса вы знаете, раз издавали его книгу. Я, конечно же, встречался с ним, но знаю его недостаточно хорошо. Он согласится?
Издатель пригладил свои седые волосы:
– Трудно сказать. Скажу лишь, что, если мистер Экхолс согласится на подобную сделку, мы в «Тайтл-Хаусе» возражать не станем. Мы пойдем навстречу при условии, что в письменных показаниях под присягой Джейкобса – осмелюсь полагать, они будут изложены именно в такой форме, – будет четко обозначено, что его обвинение в плагиате являлось ложным. При условии, что это очистит «Тайтл-Хаус» от клейма издателя книги, оказавшейся… гм… подделкой. Мы бы обязались не требовать возвращения нашего вклада в выплату Джейкобсу или даже части такового.
– Все это замечательно. Но что насчет Экхолса?
– Не знаю. Во многих отношениях отказать ему в благоразумии все-таки нельзя. Думаю, вполне возможно, что он… гм… уступит… при надлежащем подходе.
– Кора, а вы что думаете? – спросил Филип Харви. – Из присутствующих здесь вы знаете его лучше всех.
Кора Баллард поджала губы:
– Конечно, я знаю Дика. Двадцать лет назад я помогала ему с первым контрактом, когда у него еще не было агента. Издатель хотел получить тридцать процентов с прав на экранизацию и двадцать с предварительной публикации в прессе, и это было просто нелепо. Кое в чем Дик несколько чудаковат, но ему нравится поступать правильно, и он очень щедрый. Если хотите, я спрошу его об этом – посмотрим, что он скажет. Хотя первым делом он все равно отправится к Полу Норрису, своему агенту, и спросит его мнение. Конечно, Пола я тоже знаю, и, возможно, лучше с него и начать. Я могла бы встретиться с ним сегодня.
– Прямо мечта, а не исполнительный секретарь, – заметил Джеральд Кнапп. – Неудивительно, что вы, писатели, всегда добиваетесь своего.
– Комическая сцена в трагедии, – фыркнул председатель Харви. – Всегда кстати. Говоря за себя, я бы на месте Дика Экхолса не колебался ни минуты. Увы, я ему не ровня, да и никогда не буду. Я издал шесть книг, и последняя из них, «Почему боги смеются», достигла тиража девять тысяч, что для меня рекорд. – Он огляделся. – Так как насчет идеи мистера Ошина? Одобряем?