Трижды нажав на кнопку Реннерта в подъезде, каждый раз выжидая после звонка и так и не получив ответа, я принялся за дверь. Моя квалификация по замкам примерно такая же, как и по отпечаткам пальцев: на суде экспертом я выступить не мог бы, но кое-какими знаниями в сей области все же обладаю. Естественно, в свой предыдущий визит я заметил, что замки на входной двери и в квартиру были фирмы «Хансенс». Где бы и когда бы вы ни оказывались, всегда следует обращать внимание на тип замка на случай необходимости в будущем проникнуть без посторонней помощи.
Замки «Хансенс» – вещь добротная, но у меня имелась хорошая подборка ключей. Особо я не нервничал: если кто-нибудь вдруг появился бы, то я просто якобы взял не тот ключ. Через три минуты или даже меньше замок сдался, и я очутился внутри. Лифта не было, и я вызвал его, вошел и нажал на кнопку «4». Дверь в квартиру отняла времени несколько больше, потому как я излишне настойчиво пытался открыть ее тем же ключом, но в итоге своего добился. Приоткрыв дверь на шесть дюймов, я какое-то время стоял и внимательно прислушивался: в этот воскресный утренний час Реннерт мог попросту игнорировать звонки по телефону и в дверь. Так и не услышав ничего, кроме доносившегося шума улицы, я распахнул дверь и вошел в чудесную большую комнату.
Он лежал на чудесном большом диване, на спине. Достаточно было одного взгляда мельком, даже с расстояния, чтобы убедиться, что он отнюдь не спит. Лицо его распухло до такой степени, что навряд ли кому-нибудь пришло бы в голову назвать его красавцем, а из груди торчала ручка ножа. Сама же грудь оказалась обнаженной, поскольку халат был распахнут до пояса. Я подошел поближе. Живот у трупа приобрел какой-то зеленый оттенок. Я нажал пальцем в паре мест под ребрами – кожа ощущалась тугой и словно резиновой. Потом натянул резиновые перчатки, снял с него тапку и потрогал пальцы ног – дряблые. Наконец я наклонился на дюйм над его открытым ртом и вдохнул. Хватило одного раза. Он был мертв по меньшей мере два дня, а то и три-четыре.
Я огляделся по сторонам – никаких признаков беспорядка или обыска. На столике у дивана стояла полупустая бутылка бурбона, два высоких стакана, пачка сигарет, открытая книжечка картонных спичек и пустая пепельница. Предположив, что парень такого роста и сложения, как Реннерт, вряд ли будет спокойно лежать на спине, пока кто-то вонзает в него нож, если только его каким-то образом предварительно не обработали, что представлялось довольно здравой мыслью, я обнюхал стаканы, а вот эта идея разумностью не отличалась. Общеизвестный препарат, используемый в качестве сонного зелья, вкуса и запаха практически не имеет, а даже если бы и имел, обнаружить его одним лишь носом по прошествии трех-четырех дней было бы невозможно.
Ручка ножа была из коричневого пластика. У меня появилась еще одна догадка насчет того, почему на этот раз убийца оставил орудие преступления на месте. Чтобы проверить ее, я направился под арку, за которой виднелся холодильник. Там располагалась чудесная кухонька. Во втором же ящике среди прочих приборов обнаружилось два ножа с ручками из коричневого пластика – один с трехдюймовым лезвием, другой с пятидюймовым. Лезвие в груди Реннерта, надо полагать, имело длину семь дюймов. Это подтверждало и мою предыдущую догадку. Нельзя стащить нож из ящика на кухне хозяина и принести оный в гостиную, чтобы прикончить его, если глаза у него открыты и мускулы действенны.
В итоге я решил, что двух верных догадок для воскресного утра вполне достаточно. Мысль провести два часа за осмотром квартиры даже в резиновых перчатках не особо привлекала меня. Оказаться застигнутым в убежище кого-либо после незаконного проникновения может быть досадно, но если при этом его хозяин находится там же, да с ножом в груди, пусть он и начинал разлагаться, – вот это действительно может быть рискованно. И еще я решил, что по-настоящему все-таки не был настроен серьезно, когда подумал, что сидеть в тюрьме будет интереснее. Кроме того, я ведь обещал Фрицу, что вернусь через час или около того.