– Это ложь!
– Тогда уж клевета, но вы меня поняли. В следующем году, пятьдесят шестом, то же самое лицо, назовем его Икс, вступило в сходный сговор с человеком по имени Саймон Джейкобс с целью выманить деньги у Ричарда Экхолса, а в пятьдесят седьмом году повторило спектакль с женщиной по имени Джейн Огилви против Марджори Липпин. Все три сговора оказались успешными – были выплачены крупные суммы. В прошлом году, тысяча девятьсот пятьдесят восьмом, Икс попытался провернуть аферу снова с человеком по имени Кеннет Реннерт. На этот раз мишенью оказался драматург Мортимер Ошин. К смерти Реннерта пять дней назад никакого соглашения достигнуто не было.
– Вероятно, все это ложь. Касательно меня – точно.
На этот раз Вулф пропустил ее замечание мимо ушей.
– Я излагаю все как можно короче – только то, что важно для вашего понимания моего предложения. Я узнал о существовании Икса посредством изучения текстов трех рассказов, послуживших основанием для претензий, предъявленных вами, Саймоном Джейкобсом и Джейн Огилви. Все они написаны одним и тем же лицом. Это доказуемо и не подлежит сомнению. В силу сложившихся обстоятельств я сообщил о своем открытии семерым, и они распространили эту информацию. Возник план соблазнить Саймона Джейкобса, чтобы он выдал личность Икса, и план этот стал известен почти пятидесяти лицам. Узнал о нем и Икс, и он убил Саймона Джейкобса, прежде чем мы добрались до него. Опасаясь, что мы попробуем применить сходный план к Джейн Огилви и Кеннету Реннерту, он убил их тоже. Я не знаю, почему он не убил и вас. Он или она.
– Да с какой стати? И не знаю я никакого Икса. Этот рассказ я написала сама. «Есть только любовь».
– Раз так, тогда вы Икс и есть, но у меня имеются основания полагать, что вы не Икс. – Вулф покачал головой. – Нет. Вы сами написали ту книгу, что была издана под вашим именем? «Мотылек, который ел арахис»?
– Естественно, ее написала я!
– Тогда рассказ написали не вы. Это также доказуемо. Все это была подоплека. – Вулф выпрямился и положил ладонь на стол. – Итак. Сама суть дела. Я также изучил текст рассказа «Шанс стучится», на котором основана ваша претензия к Эми Уинн. Вы его написали?
– Конечно я!
– Тут я вам верю. Он был написан тем же лицом, что и «Мотылек, который ел арахис». Но в таком случае рассказ «Есть только любовь» написали не вы. И я возьму на себя ответственность со всей убедительностью доказать сей факт как перед образованным судьей, так и перед разношерстными присяжными. И если можно продемонстрировать, что ваша претензия к Эллен Стердевант являлась мошенничеством, что она основывалась на рассказе, который написали вовсе не вы, то насколько поверят добросовестности вашей претензии к Эми Уинн? Я готов посоветовать мисс Уинн без долгих слов отклонить вашу претензию.
– Валяйте. – Очевидно, она не шутила, когда заявила, что запугать ее не так-то легко.
– Я вас не убедил? – Вулф по-прежнему был сама учтивость.
– Ни в коей мере. Вы лжете и блефуете… Если я правильно понимаю, к чему вы клоните. Вы полагаете, будто сможете доказать, что рассказ «Есть только любовь» написала не я, продемонстрировав, что его стиль отличается от моей книги «Мотылек, который ел арахис». Так?
– Да. Если вы подразумеваете все составляющие стиля: лексику, синтаксис, разбиение на абзацы. Да.
– Хотела бы посмотреть, как это у вас получится, – насмешливо отозвалась она. – Любой писатель, который хоть чего-то да стоит, способен сымитировать стиль. Они только этим и занимаются. Только почитайте все эти пародии.
– Конечно, – кивнул Вулф. – В мировой литературе известно множество мастеров пародии. Но вы упускаете один важный пункт. Как я сказал, все три рассказа, послужившие основанием для первых трех претензий, написаны одним и тем же лицом. Или, если вам угодно, сформулирую следующим образом: сравнение их текстов убедило бы любого компетентного литературоведа, опытного редактора или писателя, что все они написаны одним и тем же лицом. Вам придется признать либо это, либо же тот факт, что при написании «Есть только любовь» вы придумали стиль, совершенно отличный от вашего обычного, которым характеризуется ваша книга, или что вы спародировали стиль кого-то другого – назовем его Игрек. Что Саймон Джейкобс при написании «Все мое – твое» спародировал или Игрека, или ваш рассказ. И что Джейн Огилви при написании «На земле, а не на небесах» спародировала или Игрека, или ваш рассказ, который не издавался, или рассказ Саймона Джейкобса, также неизданный. Это явно абсурдно. Если бы вы выложили подобную фантазию в зале суда, присяжным даже не понадобилось бы удаляться на совещание. Вы все еще утверждаете, будто написали «Есть только любовь» сами?