– Мое задание было такое же, как и у мистера Кэтера, – сообщила она, – с той лишь разницей, что я проверяла ее контакт с Джейн Огилви, а не с Саймоном Джейкобсом. До сегодняшнего дня мне не доводилось видеться с миссис Огилви, матерью Джейн. Я показала ей фотографию и спросила, видела ли она когда-нибудь изображенную на ней личность. Рассмотрев ее, она заявила, что как будто видела. По ее словам, однажды, более двух лет назад, эта личность приехала повидаться с ее дочерью, и они ушли в монастырь. Если вы читали газеты, то вам известно о домике, который Джейн называла монастырем. Где-то через полчаса они вернулись в дом, потому что в монастыре сломался электрический обогреватель. Они поднялись в комнату Джейн и пробыли там часа три, а то и больше. Миссис Огилви имя этой личности не известно, и больше она никогда ее не видела. Сопоставив с другими событиями, она пришла к выводу, что эта личность приезжала к ее дочери в феврале пятьдесят седьмого. По фотографии она опознала ее не совсем уверенно, но сказала, что личная встреча рассеяла бы все сомнения.
Я повернулся посмотреть на Элис Портер. Она неподвижно сидела на краешке кресла, вытянув шею вперед, прищурившись и чуть высунув кончик языка. Она смотрела на Вулфа, совершенно не обращая внимания на устремленные на нее восемь пар глаз, включая и мои. Элис Портер не отрывала от него своего взгляда и когда Салли Корбетт вернулась на место и ее сменил Фред Даркин, и даже когда Фред заговорил:
– Я занимался Кеннетом Реннертом, и проблема заключалась в том, что после него не осталось ни вдовы, ни матери, ни кого-нибудь в подобном духе. Я опросил примерно двадцать человек: его соседей по дому, управляющего домом, друзей и знакомых, – но никто из них не узнал личность с фотографии. Двое-трое посоветовали обратиться в ресторан «Потофё» на Пятьдесят второй улице, куда Реннерт часто ходил на ланч и где иногда обедал. Это оказалось единственным местом, где мне удалось хоть что-то выяснить. Один из официантов, обслуживавших столик, который обычно занимал Реннерт, полагает, что эта личность дважды появлялась у них с Реннертом, один раз на ланч и другой – на обед. Официант осторожничал. Конечно же, он знал, что Реннерта убили. Может, он разоткровенничался бы и больше, сунь я ему двадцатку, но подобное было исключено. Насколько он помнит, это происходило в конце зимы или весной прошлого года. И он считает, что при встрече с этой личностью смог бы определиться точнее, чем по фотографии. Ему нравился Реннерт. Он и стал-то со мной разговаривать только после того, как я сказал, что это поможет схватить убийцу. Думаю, если бы он был в этом уверен и встретился с этой личностью…
Вулф прервал его:
– Достаточно, Фред. Для «если» пока рановато. Мистер Пензер? – Пока Фред возвращался на место, а Сол выходил, Вулф обратился к членам комитета: – Мне следует объяснить, что задание мистера Пензера было несколько иного характера. Он получил его, потому что для его выполнения требовалось нарушение неприкосновенности частного жилища. Да, Сол?
Комитету пришлось любоваться профилем Сола, так как он повернулся лицом к Элис Портер:
– Вчера вечером, согласно полученному распоряжению, я направился к дому Элис Портер под Кармелом и прибыл на место в двенадцать минут одиннадцатого. Я открыл дверь ключом, подошедшим из имевшейся у меня подборки, вошел и произвел обыск. На полке в серванте я обнаружил скрепленные листы бумаги с печатным текстом, всего двадцать пять страниц. На первой странице напечатано название «Шанс стучится», а под ним имя «Элис Портер». Это был оригинал, а не копия. Я доставил его мистеру Вулфу.
Сол взглянул на Вулфа, и тот пустился в объяснения:
– Он здесь, в ящике моего стола. Я прочел его. По сюжету, персонажам и развитию действия он идентичен рассказу «Шанс стучится» Элис Портер, рукопись которого обнаружилась в папке в редакции «Виктори пресс». Однако экземпляр, обнаруженный в папке, написан обычным стилем Элис Портер, стилем ее изданной книги «Мотылек, который ел арахис». В то время как этот, найденный мистером Пензером в доме мисс Портер, написан ее поддельным стилем, использованным и для создания трех рассказов, на которых основывались предыдущие претензии. Назовем их «А» и «В». Напрашивается следующее заключение: при написании рассказа, который должен был послужить основанием для ее претензии к Эми Уинн, Элис Портер испробовала оба стиля, «А» и «В», но в итоге по некой причине решила использовать написанный стилем «В». Что еще ты нашел, Сол?