В работах Сталина, относящихся к началу рассматриваемого периода, еще нет упоминаний о сколько-нибудь четком классовом делении советского общества. Из них при желании вполне можно сделать вывод, что автор представляет себе его в социальном отношении достаточно однородным. Вы не найдете здесь характерных для дальнейшего систематических упоминаний о рабочем классе или колхозном крестьянстве как о неких социальных группах, которым мог бы быть присвоен статус класса. Как правило, даже такие понятия не употребляются. Вот посмотрите: школьникам сельской школы Сталин желает стать “энергичными, дисциплинированными работниками, какие необходимы для нашей страны” (с. 17); в замечаниях по поводу конспекта учебника по истории СССР он пишет об освобожденных от капитализма “рабочих и крестьянах” (а в замечаниях по поводу учебника новой истории даже об освобождении “народа”) (с. 41, 43); позже говорится о “власти рабочих и крестьян Советского Союза” (с. 51); о “трудящихся всех национальностей нашей необъятной Родины” (с. 51) и “простых трудовых людях” (с. 72) он говорит в выступлениях перед колхозниками; в выступлении перед металлургами вообще о “людях” (с. 48); о службе бойцов и командиров “рабочему классу” упоминается мимоходом (и неизвестно, действительно ли эти слова принадлежат Сталину), и тут же — о службе “делу трудового народа” (с. 57). Даже в речи на совещании стахановцев хотя смутно и упоминается о “работе на свой класс”, речь снова главным образом идет о “трудовом человеке”, а не рабочем классе. В одном и том же абзаце говорится об “улучшении материального положения рабочих” у нас, где нет безработицы — и с другой стороны о безработице как “биче рабочего класса” при капитализме (с. 85).
Конечно, всегда можно сказать, что это все — копание в мелочах. И действительно, несмотря на всю красноречивость приведенных примеров, вряд ли на их основании можно делать далеко идущие выводы. В конце концов, применение того или иного выражения в значительной степени зависит от обстоятельств. Но вот беседа Сталина с Уэллсом, где обстоятельства складываются именно таким образом, что прямо требуют соответствующих дефиниций, причем разговор касается положения как в капиталистическом, так и в социалистическом мире. И что же? Везде, где вопрос касается капитализма, Сталин многократно, неизменно и последовательно говорит о рабочем классе, как и о других классах, характерных для данного строя. Применительно же к социализму он ни разу не упоминает ни о “рабочем классе”, ни о классах вообще. Здесь он просто повторяет: “мы, советские люди” (с 30) — и все. Классов в советском обществе для него явно не существует.
Кому и этот пример покажется недостаточно убедительным, пусть прочтет запись беседы Сталина с председателем американского газетного объединения Р.Говардом. Тут уж точка зрения Сталина на классовую структуру советского общества выражена без всяких околичностей и умолчаний, точно и прямо: “нет классов”, “остается лишь некоторая, но не коренная разница между различными прослойками социалистического общества”, — а по его мнению “наше общество состоит исключительно из свободных тружеников города и деревни — рабочих, крестьян и интеллигенции”, прямо называемых Сталиным “прослойками” (с.111). Здесь его ранее сформировавшиеся представления о социальной структуре социалистического общества выражены с предельной ясностью, не оставляющей места для идеологических спекуляций.