Еще лучше обосновывается, почему интеллигенция считается не классом, а прослойкой. Оказывается, “интеллигенция никогда не была и не может быть классом, — она была и остается прослойкой, рекрутирующей своих членов среди всех классов общества” (с. 139). И это тоже все: только вопрос о “рекрутировании членов” и ни слова о социально-экономических характеристиках этой группы.
Таким образом, все это пресловутое деление на “два дружественных класса и прослойку” имело сугубо конъюнктурный характер и в своих истоках не содержало и намека на научное обоснование. Это уже после, когда за дело принялась услужливая идеологическая обслуга (из той самой “прослойки”, и являющейся-то таковой именно постольку, поскольку не имеет собственного отношения к средствам производства, а потому вынуждена обслуживать потребности господствующего класса), чего только не наворотили!
Дальше лексикон резко меняется. В докладе на Пленуме ЦК ВКП(б) “О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников” уже речь идет не о “советских людях” и даже не о “рабочих и крестьянах”, а именно о “рабочем классе” (не о “рабочем классе СССР”), причем в массированном порядке (например, только на с. 157 это словосочетание употреблено десять раз). Оно и понятно: в своей борьбе за власть номенклатура демонстрирует именно классовый подход, говорит от имени класса — хотя и не от того, в интересах которого на самом деле действует. А действует она в интересах того господствующего класса, которым сама же и является. И как бы не хотелось это прикрыть, шила в мешке все же не утаишь, это обстоятельство выпирает даже в указанном докладе. Естественно, вещи своими именами не называются, но господствующая социальная группа просматривается достаточно четко — под псевдонимом “наши люди” (“наши партийные товарищи”). Выражение это столь же массированно сменяет “рабочий класс”, как только докладчик от политических деклараций переходит к практической политике. Но, может быть, эти “наши люди” — просто другое выражение, по своей сути соответствующее все тому же “мы, советские люди”? Отнюдь. Из контекста совершенно ясно, что здесь речь идет вовсе не о всех советских людях вообще, а только о некоторой их части, а именно, о четко ограниченной по отношению к остальным руководящей группе. И тем более ясно, что для остальных имелось совсем иное наименование, а именно “простой советский человек”, или, как это звучит у Сталина в заключительном слове на том же пленуме: “маленький человек... даже не секретарь ячейки, а (!) простой человек” (с. 202). И в общем виде это различие Сталин также формулирует вполне определенно: “Мы — руководители и они — руководимые” (с. 200). Точнее уж и не сформулируешь.
Интересно отметить еще один курьезный момент. “Руководящие слои” партии Сталин сравнивает с военной организацией, образующей иерархическую структуру, отмечая наличие, как в армии, слоев высших, средних и низших руководителей. Сравнение весьма точное. Но в данном случае стремление к точности формулировок даже при таком образном сравнении оказывает Сталину плохую услугу, открывая то, что у него вряд ли было желание демонстрировать. Он чувствует, что дело не только в характере организации, но и в социальном статусе “наших людей” в обществе, а потому выбирает сравнение не просто с армейской структурой, но со старой кастовой структурой с соответствующими названиями — вплоть до именования “нижнего партийного командного состава” “партийным унтерофицерством” (с. 171) (какового унтерофицерства в советской-то армии не было ни тогда, ни позже). Штрих мелкий, но характерный.
Ну, и наконец разговор о характеристиках номенклатуры как особой социальной группы по материалам сталинских работ будет неполным, если не сказать о способах “рекрутирования” ее членов (вспомним, какое значение Сталин придавал ему при характеристике интеллигенции). Что бы там не говорилось о выборах, данная группа самовоспроизводилась помимо воли и влияния “рабочего класса” или “народа” путем кооптации, и этому процессу придавалось особое значение: “Задача состоит в том, чтобы взять полностью в свои руки дело подбора кадров снизу доверху” (с. 326), сосредоточив “дело изучения, выдвижения и подбора кадров” в одном месте, и “таким местом должно быть Управление кадров в составе ЦК ВКП(б)” (с. 327). Как известно, до последнего времени такой метод подбора “слуг народа” реализовался неукоснительно — одновременно с шумихой о “советской демократии”.