Итак, Троцкий не признавал, что в СССР осуществлен социализм, т.е. по Марксу “низшая стадия коммунизма”, и обосновывал свою точку зрения следующим образом: “На первый взгляд получается полное совпадение с априорной – и потому гипотетической – схемой Маркса. Но именно с точки зрения марксизма вопрос вовсе не исчерпывается формами собственности, независимо от достигнутой производительности труда. Под низшей стадией коммунизма Маркс, во всяком случае, понимал такое общество, которое по своему экономическому развитию уже с самого начала стоит выше самого передового капитализма. Теоретически такая постановка безупречна, ибо взятый в мировом масштабе коммунизм, даже в первой, исходной своей стадии, означает высшую степень развития по сравнению с буржуазным обществом. К тому же Маркс ожидал, что социалистическую революцию начнет француз, немец продолжит, англичанин закончит; что касается русского, то он оставался в далеком арьергарде. Между тем порядок оказался на деле опрокинут. Кто пытается теперь универсально-историческую концепцию Маркса механически применить к случаю СССР, на данной ступени его развития, тот сейчас же запутывается в безысходных противоречиях.
Россия была не сильнейшим, а слабейшим звеном в цепи капитализма. Нынешний СССР не поднимается над мировым уровнем хозяйства, а только догоняет капиталистические страны. Если то общество, которое должно было сложиться на основе обобществления производительных сил самого передового для своей эпохи капитализма, Маркс называл низшей стадией коммунизма, то определение это явно не подходит к Советскому Союзу, который и сегодня еще гораздо беднее техникой, жизненными благами и культурой, чем капиталистические страны. Правильнее, поэтому, нынешний советский режим, во всей его противоречивости, назвать не социалистическим, а подготовительным или переходным от капитализма к социализму” (с. 42-43).
Говоря о мировом характере коммунистической революции, Троцкий также в неявном виде исповедует европоцентризм, у него речь также идет о “передовых странах” (Западная Европа + Северная Америка). При этом не ставится вопрос, а что же в таком случае будет со всем остальным миром, находящимся “в далеком арьергарде”, в подавляющем большинстве еще более далеком, чем тогдашняя Россия? О каком “обществе социальной справедливости” можно было бы говорить в том случае, если бы в передовых странах уровень потребления стал “коммунистическим”, а в остальных остался тем же, что и был, т.е. существенно ниже даже “капиталистического”, с нищетой и голодом? А если бы “передовые страны”, движимые чувством справедливости, поделились с другими, то за счет каких таких возможностей их собственное потребление “с самого начала” стало бы “выше” капиталистического?
Классики марксизма смотрели на этот вопрос несколько иначе. Они учитывали, что “рабочие преспокойно пользуются вместе с ними (т.е. с буржуа – Л.Г.) колониальной монополией”, а победившему пролетариату придется колонии “как можно скорее привести к самостоятельности”, уже хотя бы потому, что в них “даже весьма вероятно” могут произойти революции. А поскольку “освобождающийся пролетариат не может вести колониальных войн, то с этим придется примириться, причем, разумеется, дело не обойдется без всяческого разрушения. Но подобные вещи неотделимы от всех революций”.22 Так что “с самого начала” после революции потребление выше, чем при капитализме никак не получается ни при каких условиях. А вот что предполагалось дальше: “У нас будет довольно работы у себя дома. Раз только реорганизована Европа и Северная Америка, это даст такую колоссальную силу и такой пример, что полуцивилизованные страны сами собой потянутся за нами; об этом позаботятся одни уже экономические потребности. Какие социальные и политические фазы придется тогда проделать этим странам, пока они дойдут тоже до социалистической организации, об этом, я думаю, мы могли бы выставить лишь довольно праздные гипотезы. Одно лишь несомненно: победоносный пролетариат не может никакому чужому народу навязывать никакого осчастливления, не подрывая этим своей собственной победы”.23
Дело в том, что Маркс и Энгельс задачу создания производительных сил для нового общества как раз считали задачей капитализма. Приведем несколько цитат. Маркс: “Развитие производительных сил общественного труда есть историческая задача и оправдание капитала. Именно этим он бессознательно создает материальные условия более высокого способа производства”;24 “если бы в этом обществе, как оно есть (!), не имелись налицо в скрытом виде материальные условия производства и соответствующие им отношения общения, необходимые для бесклассового общества, то все попытки взрыва были бы донкихотством”;25 “Буржуазный период истории призван создать материальный базис нового мира”;26 “Создав неисчерпаемые производительные силы современной промышленности, он (рабочий класс — Л.Г.) выполнил первое условие освобождения труда”.27 По мнению Энгельса, буржуазное “общество захлебывается в своем собственном изобилии”;28 и далее: Маркс применительно к капитализму “доказывает, что эта общественная форма была необходима для того, чтобы развить производительные силы общества до такой высокой ступени, которая сделает возможным равное, достойное человека развитие всех членов общества. Все прежние общественные формы были для этого слишком бедны. Только капиталистическое производство создает необходимые для этого богатства и производительные силы”;29 пролетариат “находит материальные средства, производительные силы, дающие ему возможность произвести полную социальную революцию и окончательно устранить классовые противоречия”.30 Кажется, достаточно?