По самому своему существу планомерность предполагает установление по тем или иным соображениям (скажем, в соответствии с научным расчетом) желательного уровня производства необходимых продуктов и такого управления их производством, которое позволило бы его достичь. Ничего подобного у нас не было. Имело место стремление всемерно расширять производство – и только. Больше, больше, больше – вот идеология того периода. А потому и многократно высмеянное “планирование от достигнутого” было не результатом чьей-то тупости или злой воли, а действительно объективным выражением реального процесса, естественной необходимостью определенного этапа общественного развития, реализующейся независимо от чьего бы то ни было желания или понимания. И тому были совершенно определенные реальные причины.
Капиталист стремится к выколачиванию прибавочной стоимости главным образом не для увеличения объема собственного потребления, в общем-то достаточно ограниченного. Прежде всего он жаждет таким образом удовлетворить свою потребность в самоутверждении (в том числе через растущую вместе с ростом капитала власть). И здесь он ненасытен, ибо данная потребность пределов не имеет. Равно и в условиях минувшего этапа социализма тот, кто попадал в номенклатуру, стремился не столько к “пайкам” и аналогичным потребительским благам, сколько к самоутверждению, которое обеспечивалось как самим вхождением в номенклатурную иерархию, так и занимаемым в ней местом. А потому стремление каждого члена этой иерархии к сохранению и упрочению своего статуса – столь же фундаментальный стимул к действию в условиях данного этапа социализма, как и жажда прибыли (прибавочной стоимости) в условиях капитализма. Поэтому централизованное управление при государственном владении средствами производства однозначно предполагает наличие номенклатурной иерархии, положение в которой является наиболее действенным стимулом к деятельности для каждого ее члена (все остальные стимулы существенно уступают данному и сами по себе эффективного управления централизованной экономикой не обеспечивают).
Но указанный статус определяется (при всех издержках) в конечном счете эффективностью функционирования данного элемента системы. А оценивалась эта эффективность неизбежно по количественным критериям (иначе их формализовать в качестве критериев просто невозможно). Потому-то и “планировали от достигнутого”. Неудивительно также, что при попытках реформирования системы в области управления именно этим критериям уделялось основное внимание. Однако найти идеальный критерий, адекватно отражающий общественные нужды, именно вследствие его количественного характера принципиально невозможно, а следовательно, система оказывается практически нереформируемой – что и доказали неудачи многочисленных попыток.
Однако речь шла пока что о функционировании не всей экономики, а только самой системы управления, которое имеет смысл лишь в том случае, если в его результате удается соответствующим образом воздействовать на производство, в данном случае – через производственные коллективы. Здесь уж одними “командами” задачи не решишь, внеэкономическим принуждением (что в прошлом также практиковалось) этого сделать в нужных объемах и с необходимой эффективностью также не удается. Пока интересы номенклатуры совпадали с интересами большинства трудящихся, выручал энтузиазм. Но и тогда, и тем более дальше требовались соответствующие экономические механизмы. И они, естественно, использовались. Упомянем здесь один из таких важнейших механизмов, используемый для воздействия на производственный коллектив как звено, соединяющее индивида и общество, т.е. узел пересечения двухконтурной системы обращения.