Поскольку каждая революция решает двуединую задачу разрушения старого общественного порядка и становления нового, то она неизбежно должна последовательно проходить деструктивную и конструктивную фазы развития. Конечно, было бы прекрасно, если бы обе задачи могли решаться параллельно, и новое возникало по мере разрушения старого, занимая его место. Но характер движущих сил революции делает это недостижимым. В первой фазе революции ее движущие силы вдохновляются главным образом неприятием существующего порядка вещей; именно эта неудовлетворенность является основным стимулом разрушения старого порядка, тем стимулом, который позволяет преодолеть сопротивление его защитников. В определенной степени люди движимы “жаждой мести, которая в революционные времена является одним из самых могучих стимулов к энергичной и страстной деятельности”.34 На первый план поэтому выходит отрицание старого.
Положительные идеалы находятся как бы на втором плане и, как правило, также носят “негативный” характер по отношению к существующему состоянию общества и строятся на его отрицании. Что же касается собственно положительной части этих идеалов, то для придания последним наглядности в них обычно в том или ином виде включаются элементы прошлого, представляемого в качестве “золотого века”, разрушенного злыми силами, против которых и ведется борьба за его “возрождение”. Но поскольку никому еще не удавалось дважды войти в ту же реку, то осуществление этого идеала в его положительной части в изменившемся обществе неизменно наталкивается на непреодолимые препятствия. Только тогда – и никак не ранее – приходит время того истинного положительного идеала революции, который будет более или менее полно воплощен ею в жизнь.
Соответственно этому меняются и те социальные силы, которые в соответствии со своими интересами берут на себя основную тяжесть революционных преобразований. При этом следует иметь в виду, что поскольку задачи деструктивной и конструктивной фаз в известном смысле прямо противоположны, то истории неизвестны такие революции, в которых все связанные с ними преобразования с начала до конца были бы выполнены под воздействием одних и тех же движущих сил.
Чтобы хотя бы в первом приближении представить себе ход революционных преобразований, необходимо проанализировать расстановку общественных сил в начале революционного процесса, определить коренные интересы различных социальных групп, связанные с их общественным положением, а затем проследить неизбежное изменение как этого положения, так и интересов в ходе революционных преобразований. В соответствии с изложенным ранее это значит, что прежде всего необходимо определить общественные группы, заинтересованные в сохранении существующего положения, которые поэтому оказывают наибольшее сопротивление революционным изменениям.
Главной социальной группой, положение которой было затронуто преобразованиями, инициированными высшими слоями номенклатуры, являлся сам “номенклатурный класс” как целое, занимавший в сложившихся к тому времени общественно-экономических отношениях ключевое место, выполняя функцию распоряжения основными средствами производства. В ходе революционных преобразований социализма с его переходом от второго этапа развития к третьему, данная функция в конечном счете должна перейти от этой социальной группы – “класса-распорядителя”, – стоящей как бы над производством, непосредственно к производителям в лице производственных коллективов. Разумеется, номенклатуру как целое не могло устроить развитие событий, конечным результатом которого могла бы стать ее ликвидация как господствующей социальной группы, и потому поначалу она оказывала так называемой “перестройке” упорное сопротивление. Однако объективно назревшие изменения, раз начавшись, приобретают спонтанный характер, идут в соответствии с внутренними законами, далеко отходя от провозглашенных первоначально целей и остановить их уже невозможно. Поэтому по ходу их номенклатуре пришлось коренным образом менять свою позицию.