Спонтанный характер развития ситуации определялся тем, что даже малейшее снятие давления, оказываемого номенклатурой на все общество, малейшее расширение прав трудовых коллективов (которое первоначально проводилось верхушкой номенклатуры как еще одна попытка нащупать более эффективные методы воздействия на них, не меняя ничего принципиально), как и, с другой стороны, послабление паразитирующим элементам, допущенные на первом этапе “перестройки”, благодаря “перенасыщенности раствора” сразу же вызвали социальные процессы с так называемой “положительной обратной связью” (когда результат воздействия дополнительно усиливает само воздействие). Первоначально начавшиеся процессы большинством трудящихся были восприняты как благоприятные для них, а потому получили их широкую поддержку. Именно потому процессы эти и приобрели спонтанный характер. Ситуация начала выходить из под контроля “номенклатурного класса” и стала для него угрожающей. Терять свое положение он ни в коем случае не собирался, но и возврата уже не было: и смысла не имело, да и стало нереальным. Вот тогда-то (но далеко не сразу, и не всеми, и с зигзагами, и с экивоками) номенклатурой было принято единственно возможное для нее в этих условиях решение: не мытьем, так катанием, если нельзя больше оставаться господствующим классом при социализме, так надо стать господствующим классом при капитализме в качестве буржуазии. Понятно, что о “решении” здесь говорится в образном смысле, как об определенном векторе классового поведения; вначале номенклатурой это еще не осознавалось в столь четкой формулировке. Конечно, с точки зрения логики внутреннего развития пытаться вернуться в капитализм еще более абсурдно, чем возвращаться в “загнивающий социализм”, ибо означает еще больший шаг назад, объективно неосуществимый (и уж, конечно, не соответствующий интересам большинства населения). Но в том-то и дело, что внутренними процессами дело не ограничилось, в игру вступили внешние силы.
В наше время интеграционные процессы в мире достигли высокой степени интенсивности. Империализм в лице “цивилизованных стран” подчинил себе весь капиталистический мир, основывая свое благосостояние на его эксплуатации и грабеже природных ресурсов. Но окончательному “обустройству” всего мира на сей манер препятствовали два момента: все большее исчерпание природных ресурсов и существование в мире другой социальной системы. Социализм (прежде всего в нашей стране) мешал “цивилизованным”, как бельмо на глазу. И вдруг такая удача – началась “перестройка”! Империализм сразу осознал, что появился неожиданный шанс подгрести под себя уже действительно весь мир. И он этим шансом не преминул воспользоваться, делая все возможное, чтобы привести нашу страну к виду, удобному для употребления. А для этого нужно было внедрить у нас “нормальную” (т.е. капиталистическую) “рыночную экономику”, открыв простор экономическому господству капитала, и “демократию” (естественно буржуазную, когда политическое влияние пропорционально капиталу), обеспечив политическую власть денежного мешка; дальше превратить нас в сырьевой придаток – дело голой техники, хорошо отработанной Международным валютным фондом и другими подобными организациями. Поскольку даже в период “перестройки” прямое силовое вмешательство для проведения нужных преобразований не годилось (и опасно, и малоэффективно), то потребовались “агенты влияния”, своего рода империалистическая “пятая колонна” внутри страны. И они, конечно, нашлись.
Наши “партократы” не сразу поняли, что на грядущем этапе их классового бытия мировой империализм является для них естественным союзником. Гораздо быстрее это почувствовала их идеологическая обслуга – элитарная интеллигенция, давно уже снедаемая черной завистью при виде гонораров некоторых коллег в “цивилизованных странах”. Имея в своих руках все средства массового воздействия, опираясь на привычку трудящихся верить ей как плоти от своей плоти, она, подло обманув это доверие, и стала основным проводником влияния международной буржуазии в нашей стране. Разумеется, сама по себе интеллигенция никогда не была в состоянии перестроить общественные отношения. Но в данном случае по мере осознания своих новых классовых интересов к ней все больше подключалась номенклатура всем своим колоссальным общественным потенциалом, что есть сил тужась повернуть вспять колесо истории, трансформировав наше общество из социалистического обратно в капиталистическое.
Так что же получилось в результате контрреволюционного переворота, при полном безразличии (а то и одобрении) много лет обманываемых и идеологически дезориентированных “широких масс” совершенного номенклатурой с опорой на свою идеологическую обслугу – элитарную интеллигенцию, на криминальные “теневые” элементы, на поддержку международного империализма? Его безусловной конечной целью является капитализация нашего общества с превращением номенклатуры и иже с ней в буржуазию, а трудящихся – в пролетариат. Начало положено, но до окончательного решения поставленной задачи еще очень далеко. Пока что ни буржуазии, ни пролетариата не получается.