Но отец Дани, тридцатилетний Амир, делал для своего сына много больше — по крайней мере, как считал сам мальчик. Амир рассказывал Дани обо всем, что тот только хотел знать: о звёздах, о прошлом их древнего рода и о том блестящем будущем, которое было уготовано самому Дани. Рассказы были пленительны, как сказка, в которой есть и смертельная опасность, и вечная любовь.
Впрочем, смерти мальчик никогда не боялся. С юных лет он знал, что в сердцах мужчин и женщин рода Эль-Каед нет ужаса перед смертью, потому что, когда жизнь достойного человека подходит к концу, наступает истинное время Бога. Так говорил отец Дани, Амир, и мальчик безоговорочно верил ему.
Разговоры с отцом были самым ярким впечатлением юного Дани.
— Александрия — это Мекка страждущих душ, habibi, дорогой, — говорил Амир, сажая на свои колени своего маленького сына. — Наш щедрый город вобрал в себя людей почти всех национальностей и вероисповеданий. Здесь живут ливанцы, сирийцы и копты. Ты видишь их каждый раз, когда идёшь по улице. Эти люди знают, как бороться, но не знают, как победить нас, истинных защитников веры. Здесь также живут итальянцы, англичане и французы. Людей этих национальностей можно видеть и слышать даже издалека: они громогласны, тщеславны и высокомерны. Среди этих людей так легко скрыться, если у тебя есть, что им предложить. Есть здесь и русские. Их немного, но все же они тут есть. Ты знаешь, какие они, Дани?
— Да, abu, па, — уверенно отвечал мальчик, откидывая с лица непослушную прядь волос, — у русских упрямые светлые глаза и очень белая кожа. Они редко улыбаются, но при разговоре любят пристально смотреть в глаза. И у них очень странные женщины, которые не похожи на наших женщин. Они ведут себя не так, как моя мама.
— Это точно, — весело улыбался мальчику его молодой и красивый отец. — Но в мире много разнообразия и очень много женщин… На мой взгляд, даже чересчур много, — пошутил Амир. — Впрочем, однажды ты тоже это поймёшь. А что ты знаешь о нашей семье?
— Всё, что ты мне рассказывал, па. Но мне нравится эта история, поэтому расскажи мне её ещё раз.
— Ну что ж, — с охотой согласился Амир. — Мы — потомки тех древних, чья история уходит корнями в глубину веков, в мир, где четыре тысячи лет назад жили фараоны. Они были первыми владыками мира и человеческих судеб. С тех пор мы не ровня тем, кто ходит по нашей земле и не знает своей истории.
Ты, Дани, должен знать и помнить, что родоначальником рода Эль-Каед был один из самых богатых первых царей Египта. Он носил титул Царя Скорпиона. Он взял первую жену из аравийских песков, которая родила ему сына, у которого также родились сыновья. Сыновья царя стали священниками, мудрыми стражами врат между жизнью и смертью. Они были рождены, чтобы постигать эту жизнь вечно. Но старшая ветвь рода Эль-Каед закончила свою историю в 1940 году, когда исчез Лейс, последний наследник рода. Именно тогда вся власть, деньги и могущество семьи перешли к младшей ветви фамилии. Младшая ветвь рода Эль-Каед произошла от второй жены царя. Ее потомки были военными и царскими телохранителями. К этой младшей ветви принадлежу я, твой дядя Рамадан, твоя мать Мив-Шер, а теперь и ты, Дани. Придёт время, — продолжал Амир, — и ты, habibi, станешь не только великим воином. Именно ты возглавишь семью и продолжишь славу рода. Наградой тебе станут знания, которые хранит твой crux ansata… Ну, а я — уж так и быть! — найду тебе лучшую женщину, которая только есть в этом мире. И клянусь тебе, сын, она будет принцессой и подтвердит все твои права на наследство. — Амир улыбнулся и поцеловал сына в лоб.
— А если ты не найдешь её, папа? Ведь, пока я вырасту, принцесса может выйти замуж за кого-то другого. И что тогда? — спросил мальчик, которого больше волновал выбор «принцессы», предназначенной ему в жены, чем какие — то там богатства.
— Ну, а если принцессы не найдётся, то я женю тебя на обычной женщине, которой ты легко сможешь управлять, — засмеялся Амир и шутливо щёлкнул сына по носу.
— Па, а я смогу жениться на русской? — задумчиво спросил отца мальчик.
Дани очень нравились светлые глаза и волосы русских женщин: они так загадочно блестели под ярким солнцем Александрии.
Помедлив, Амир ответил:
— Знаешь, Дани, все может быть. Но либо ты сломишь непокорный нрав русской, либо она пошлет твою душу в ад.
— Почему? — испугался мальчик.
— Мы поговорим об этом в другой раз.
— А когда?
— А когда тебе исполнится тринадцать лет и ты станешь взрослым, — пообещал Амир. — А теперь иди. У меня дела, а тебе пора в школу… Иди, собирайся, твоя мама отведет тебя.
Амир Эль-Каед не сдержал обещания, данного сыну.
Амир был зарезан в Карачи за одиннадцать месяцев до дня рождения своего сына. В отчетах полиции убийцей Амира была названа Лилия Файом. Согласно рапорту, женщина встретила Амира в самом страшном районе Карачи — Лайари. Когда полиция прибыла на место преступления, то кровь убитого и убийцы смешалась навсегда. Полиция Лайари получила хорошую взятку, чтобы закрыть дело и больше никогда не возвращаться к нему.
В ночь, когда тридцатилетний Рамадан привез из Пакистана изуродованное тело Амира, Дани так и не сумел заснуть. Гордый маленький мальчик дождался, когда взрослые перестанут плакать, тихо причитать, обсуждать завтрашние похороны и безвременную гибель Амира, сел в кровати и включил настольную лампу. При ее свете мальчик всю ночь разглядывал белый знак на своей смуглой руке, кусал губы и думал.
Утром Дани стоял над могилой отца абсолютно спокойный и тщательно исполнял все необходимые ритуалы, чтобы его любимый abu перешел из мира живых в мир мёртвых. Ни одна слезинка не выкатилась из глаз подростка, как не слетела с его бледных губ ни жалобы, ни просьбы. Когда тело Амира ушло в песок заранее выкопанной могилы, Дани поднял глаза к небу и дал клятву отомстить за отца. Теперь дело было за малым: узнать имя убийцы Амира.
Не подозревая, о чем думает этот подросток, к нему с искренними соболезнованиями подходили взрослые. Они хвалили Дани за выдержку и хладнокровие. Дани вежливо кивал в ответ, но его глаза высматривали в толпе только одного мужчину. Дани был нужен брат его матери, Рамадан. Заметив пристальный взгляд племянника, Рамадан подошёл, чтобы благословить его, но Дани отступил назад и поднял вверх голову. Глаза ребенка и мужчины встретились, и мальчик задал всего один вопрос:
— Кто убил моего отца? Ты был там — скажи мне. — Но Рамадан медлил. — Скажи мне. Я хочу знать, — неуступчиво повторил Дани, и посмотрел на Рамадана так, как умел.
И Рамадан сдался.
— Твой отец умер из-за женщины. Ее звали Лили Файом. Она была русской. Она уже умерла. Тебе нет нужды искать её или думать об этом, Дани.
Мальчик опустил вниз длинные ресницы и ничего не сказал. Дани вообще никогда не давал пустых обещаний. Рамадан вздохнул, мягко потрепал племянника по плечу и отошел от Дани. Последние несколько слов Рамадан сказал своей юной сестре, которая молча стояла неподалеку.
Так прошёл день, и наступила еще одна ночь. Лежа без сна и глядя широко открытыми глазами в звездное небо, Дани Эль-Каед понял, что он открыл самую главную тайну Жизни. Мальчик узнал, кто такая Смерть. Нет, Дани никогда не видел её, зато он знал, что у Смерти есть имя. Смерть звали Лилия Файом. Погубив отца Дани, женщина вызвала к жизни демонов рода Эль-Каед. А это означало, что он, Дани, единственный наследник осиротевшего рода, будет искать Смерть, чтобы убить её — ну, или её детей, если таковые найдутся.
«Око за око, кровь за кровь, смерть за смерть», — таким был принцип горных отцов, в девятом веке создавших на Востоке исламскую секту. Начиная с 1092 года, этот упадишад убирал своих врагов с помощью хашашинов, первых на земле террористов-смертников. Именно они и положили начало младшей ветви рода Эль-Каед. Первый шаг судьба сделала, когда сыну убитого Амира исполнилось двенадцать лет.