Женщина пошла на сделку и назвала чудовищную сумму. Попросить эту сумму у своих новых хозяев Симбад не мог, так как ему пришлось бы рассказать о себе и о своих наклонностях. Подумав, где он может раздобыть деньги, Симбад вспомнил о своем бывшем соотечественнике. Когда-то они действительно дружили, но, как часто бывает, не поделили женщину. Позже антиквар забыл обиду и сам пошел с Симбадом на примирение. Амир и я — мы стали частью злого умысла Симбада по воле случая. Спасая мне жизнь, Симбад тогда и не думал, что я ему пригожусь, а он сможет использовать в своей нечистоплотной игре и меня, и Амира. Но доказать свою невиновность я никогда не смогу. Потому что все, что произошло потом, свидетельствует не в мою пользу.
Итак, Симбад подготовил свой план и приступил к его выполнению. Первым делом Симбад придумал историю о древних свитках, найденных в Мазари-Шарифе, и рассказал об этом антиквару. Чем и побудил предпринимателя снять деньги с банковских счетов. К тому моменту Симбад уже получил назначение из Каира в Карачи и просто так ездить по Египту уже не мог. Вот тогда Симбад и вспомнил обо мне и попросил меня оказать ему услугу. И я ее оказал: Амир стал телохранителем женщины и переправил ее вместе с деньгами в Каир, где и передал с рук на руки Симбаду. Далее Симбад и Лили отправились в Карачи, где их уже ждал муж этой женщины со второй частью суммы. Убедившись, что огромный куш собран целиком, Симбад забрал деньги, убил мужа на глазах у жены, а женщину… в общем, женщину он оставил себе. Это из — за Лили Симбад когда-то поссорился со своим другом. Это она когда-то задела гордость Симбада. И теперь Симбад вполне мог расквитаться с ней. Лайари — не тот район, где будут искать пропавших, там каждый день погибают люди, поэтому с этой стороны Симбад был защищен прекрасно. Уязвимость Лили позволяла Симбаду чувствовать свою неуязвимость. Весь год Симбад держал женщину у себя. Он медленно убивал её…
Откупившись от американской любовницы, Симбад уничтожил все доказательства своей вины и посчитал, что на этом всё и закончилось. Лили умирала, и Симбад собирался убить её, когда встретил Амира в Лайари. Они столкнулись случайно. Но Амир вспомнил Симбада и окликнул его. Слово за слово, и твой муж поинтересовался, как поживает семейство антиквара, и когда они собираются вернуться в Каир. Симбад попытался отвертеться от неудобных расспросов Амира. Почувствовав неладное, Амир потребовал у Симбада встречи с антикваром и его женой. Поняв, что избежать столкновения не удастся, Симбад пригласил Амира в дом на побережье, выдав его за склад антикварного магазина. Симбад отвел Амира в комнату, где умирала Лили, так он убил и Амира. Он бы пристрелил твоего мужа, но пулю можно легко идентифицировать. И Симбад зарезал Амира на глазах у несчастной женщины.
Разом заметая все следы, Симбад проткнул Лили оба легких, потом затащил труп Амира и Лили в свой автомобиль, поджег дом, отвёз тела в волчий угол Лайари, вызвонил по телефону прессу и, представившись репортерам каким — то выдуманным именем, сообщил им, что некоего мужчину убила дешёвая русская sharmuta. Пресса вызвала полицию и раструбила грязную историю на всех углах. Симбад знал, что за Амиром стоит наша семья, и побоялся назвать репортерам имя твоего мужа. А Лили никто не искал. Заклеймив ее позором, Симбад рассчитывал закрыть рот мужчинам рода Эль — Каед. Он знал, что мы будем молчать о случившемся, как молчат о бесчестье. Убийца думал, что замел все следы. И все же, он просчитался. Как видишь, я нашел его.
Мив-Шер закрыла ладонями лицо. Видя мучения сестры, Рамадан замолчал.
— Что… что потом было? — слабым голосом окликнула его Мив-Шер.
— Ничего особенного. Я просто сдержал свое слово, — пожал плечами Рамадан. — Я не мучил Симбада. Вонзил в него нож и оставил его подыхать в том самом доме. Если Симбад умер, то вообще нет никаких доказательств против меня. Если же он выжил (в чем я очень сомневаюсь), то против меня есть два свидетельства.
— Какие? — испугалась Мив-Шер.
— Во — первых, я был в полицейском участке Карачи. И при необходимости, полицейские вспомнят меня. Во — вторых, это могут быть показания самого Симбада. Видишь ли, последнее, что я видел, это пылавший дом, в котором я оставил Симбада с ножом в ране. У меня просто не было времени проверить, сдох Симбад или нет. И ещё… Как я уже говорил, Симбад был военным советником. Это означает, что он занимал важную должность в армии. Но после того, как я прирезал его в Карачи, Симбада никто не искал. Ни один из русских не спрашивал о нем. И это меня настораживает. Это означает, что либо русские знали, что Симбад погиб (и тогда возникает вопрос, как они могли догадаться об этом, ведь свидетелей в том доме не было), либо — Симбад выжил и добрался до своих. И мысль об этом не дает мне покоя… Вот такая история.
— А почему ты не рассказывал мне её раньше? — подумав, подозрительно спросила Мив-Шер.
Рамадан невесело усмехнулся:
— Давай — ка мы вместе догадаемся об этом, моя разумная, моя упрямая, моя безжалостная сестричка. Ну, наверное, я был вынужден молчать, потому что я — мужчина, который защищает свою семью, твою репутацию и твое доброе имя. Еще потому, что я, видишь ли, все еще работаю на правительство, о чем ты не могла не догадаться во время моего рассказа. Ну и еще потому, что то, что сделал я, считается преступлением. Но даже если бы меня оправдали за казнь Симбада, то дело в любом случае получило бы широкую огласку, и тогда наружу вышла бы тайна рода Эль- Каед. А эта тайна поважней убийства какого-то там мерзавца. И я, хранитель тайны, не могу допустить, чтобы секрет, за который мои предки отдавали жизнь, был подвергнут публичному осмеянию. Я никогда — даже ценой собственной жизни и жизни всей моей семьи! — не дам бесславно умереть этой тайне. В нашем роду есть только один Бог, одна судьба и одно предназначение.
И наш Бог — это Вера. Именно поэтому все мы — и ты, и я, и твой сын дани — так похожи друг на друга. У нас одинаковые черты лица, даже цвет глаз один и тот же. Иного и быть не может. Мы рождены, чтобы беречь и продолжать эту тайну… Но, впрочем, у меня была и еще одна причина, чтобы промолчать. Просто я очень люблю тебя, девочка. И больше всего я хочу сохранить твой покой и сберечь твоё сердце в неведенье. А ты… ты хотела узнать правду так сильно, что даже собралась отправиться за ней в Лайари. Ты была настолько уверена в том, что вынесешь эту правду, что ни разу не остановила меня, пока я тебе исповедовался. И ты вывернула меня наизнанку, Мив-Шер… Ты сделала мне больно. Ну и как, тебе нравится твой выигрыш? — Рамадан отвернулся от женщины, подошел к окну и отдернул занавеси.
Он долго стоял, глядя в бирюзовое небо. В конце концов взял себя в руки и вернулся к Мив-Шер. Брезгливо отшвырнув газеты, он сел рядом с сестрой, извиняющимся жестом коснулся ее руки. Рамадан действительно рассказал сестре все. Вот только в этом рассказе он смешал вымысел и истину, поменял правду и ложь местами.
— Скажи мне, Рамадан, эта женщина, эта русская, она была любима Амиром? Ведь Амир как — то упоминал о её ребенке… Что стало с малышом этой женщины, скажи? И кто это был, мальчик или девочка? — помедлив, спросила Мив-Шер.
— Ты из-за этого хотела узнать, как умер Амир, да? — фыркнул Рамадан.
— Как ты догадался?
— Ну, Мив-Шер, если ты знаешь, как я дышу, то и я знаю твою самую главную тайну. Ты же всегда мечтала о том, что у тебя будет много детей. Ты хотела родить Амиру еще одного сына, а себе — дочь… Ну-ну, Мив-Шер, не надо, — быстро добавил Рамадан, увидев слезы в глазах сестры. — Так зачем тебе информация о чужом ребенке?
— Ну… ну потому что, если это малыш Амира, то я бы могла… я бы очень хотела забрать ее… или его… себе. Ребёнок же ни в чем не виноват, — отвернувшись, робко сказала женщина.
Рамадан вздохнул и покачал головой:
— Знаешь, сестра, порой ты все-таки невозможна. Что за вечное женское желание самой придумывать себе муки, чтобы их преодолевать, да и то лишь за тем, чтобы после этого навоображать себе новые? Перестань, Мив-Шер. Ну какой еще «ребенок у Амира»? Да, у Лили есть дочь и сын, но никакого отношения к Амиру эти дети не имеют. Ты поняла меня? Ты слышишь, что я тебе говорю? Дети Лили не имеют к Амиру никакого отношения, — раздельно, властно, чётко, почти по слогам произнёс Рамадан. — К тому же… В общем дочь Лили осталась в Москве. А ее сын, родившийся тут, кажется, не выжил.