-- Она у нас поспит всего две ночи, сегодня и завтра. А в воскресенье вернется в город и оттуда в понедельник рано утром -- в Одессу. Так что у нас еще весь день завтра, чтоб побыть всем вместе.
-- Так она всего на три дня! Ну Нонка! А где ж ты сегодня всех уложишь. Может, Нонне пойти к нам? -- Да нет, уже все продумано. Она будет спать в детской на креслекровати.
-- Ой, дорогая! -- воскликнула Инга, глядя на часы. -- А время-то бежит. Скажи, что нужно сделать?
-- Там в спальне все приготовлено. Натяни чистую простыню на кровать, которая ближе к окну, -- это моя, там уложим Анюту, а на кровати Олега будет спать Санька. -- Так, может, Санечку сразу уложишь в детской на ее кроватку? -- Ну, вопервых, она ни за что не захочет спать отдельно, раз уж подружка здесь, вовторых, в детской гости будут раздеваться, переодевать обувь и оставлять верхнюю одежду. Народу-то будет много. Я еще не всех из лаборатории Олега знаю, но те, кого успела узнать, очень приятные люди. Олег-то с ними сотрудничает давно, еще из Томска. -- Всетаки твой Олег -молодец. Уже старший научный сотрудник и в университете будет работать на полставки! -- Ну не забывай, милая, что он все же немного старше. Кроме того, у него контактный характер. Ну и, главное, он работяга. Он весь отдается работе. Он хочет сделать карьеру, чтоб нам всем жилось хорошо. Сейчас его уже избрали в партбюро института... -- Так гляди, ты однажды проснешься первой леди. С такими темпами он скоро станет доктором, членкорром, академиком и до директора дорастет. -- Ну уж! Хотя, по правде говоря, Олег уже вовсю готовится к работе над докторской. В это время раздался громкий звонок. -- Это похоже на Нонку, -- сказала оживленно Лина.
Подруги с радостным ожиданием направились к двери. Как только Лина открыла дверь, в коридор ввалилась, благоухая "Красной Москвой", роскошно одетая Нонна. Ее ослепительная красота, словно обведенная умелой кистью художника, стала еще ярче и отчетливей. Она небрежно сбросила с себя модное длинное демисезонное нейлоновое пальто с капюшоном и предстала во всей своей красе. Роскошные волосы спускались до плеч. Модное английское гофрированное трикотажное платье, перетянутое в талии твердым поясом, эффектно очерчивало точеную фигуру, а замшевые, на шпильке лодочки подчеркивали стройность ее изумительных ног. -- Ой девчонки, как я счастлива! -- визжала Нонна, сжимая в объятьях то одну, то другую из подруг. Вот видите, какая я молодец: взяла и приехала. Мой муж в плаванье. Аську с няней оставила, и вот я здесь. Прямо с корабля на бал. Прямо на новоселье. Дайтека я на вас посмотрю. Линок, ну ты выглядишь превосходно. Не зря говорят, что никогда женщина не бывает такой красивой, как во время беременности. Ну а ты Инга -- вообще! Ну Клеопатра, ну красотка. И как тебя еще тут какойнибудь академик не украл. -Ну, Нонка, остановись. У меня семья, как ты можешь такое говорить?! -одернула Инга подругу.
-- Ну уж и пошутить нельзя. Ну что с меня возьмешь: одного мужа бросила и вот вторым верчу -- кручу, как хочу. И он, заверяю вас, не последний у меня. Если что не по мне, тут же брошу. Я поняла тайну, чем мужиков брать: только любовью к самой себе. Поэтому я решила любить себя более всего на свете и жить в свое удовольствие. И что вы думаете: проходу мне не дают, причем мужики что надо! И я буду кружить им головы, этим одноклеточным существам. Они доброе, преданное отношение просто не способны оценить и, чем больше жертвуешь для них, тем больше они плюют на нас. Я своего Марата не очень любила, вы знаете. Но видит бог, я хотела ему быть честной и верной женой. Так он же этого не ценил и изменял мне. Когда я узнала, он пластался, осыпал меня подарками и говорил, что это его восточный темперамент, что он изменял мне только телом, а душой верен только мне. Но я смотреть на него не могла. Но деваться-то некуда. Не к папе же идти. И я решила: да чтобы я, с моей красотой, сидела и страдала по мужуподонку?! И сама стала крутить романы. И вот встретила своего моряка. Он был в разводе, я разошлась, несмотря на истерики Марата. И мы поженились. У него квартира, шмотки мне привозит отовсюду. Я их продаю подружкам, в комиссионки. Словом, деньги у меня сейчас всегда водятся, и я свободный человек. Вот я сейчас не работаю вообще. Живу в свое удовольствие. А Марат просто с ума сходит. Теперь ему уже никакие женщины не нужны, он ни на кого вообще не смотрит и, если ему верить, даже ни с кем не спит. Так что его восточный темперамент "требовал" женщин, когда я была рядом. А теперь и темперамент вроде исчез. Ну и черт с ним, теперь уж буду всем мстить и за себя и за маму. Я своего папашу вообще не признаю, ведь он, еле выждав год со дня ее смерти, завел себе другую, а может, это была и не другая, а та, про которую писали в анонимке. Ну ладно. Сегодня говорим только о хорошем. Итак, я в твоем распоряжении, Линок, приказывай. Вот только туфли переодену. Где моя сумка?! Кто украл мою сумку?! -- крутила головой, весело улыбаясь, Нонна. -- Ах, вот она, моя сумочка. Ой, девчонки, вот я, взбалмошная дура, забыла! Я ж вам подарков навезла. Она расстегнула молнию своей красивой фирменной дорожной сумки и стала выкладывать на стол косметику, предметы женского туалета, маникюрные принадлежности, бижутерию и даже несколько отрезов тканей. Разбирайте, что кому нужно. Вам виднее. Хотя я старалась все привезти в двух экземплярах, так что можно не раздумывая все разделить пополам. Это мне благоверный привозит, либо я покупаю на валютные чеки в спецмагазине.
Затем она достала изящные лодочки точно такие же, как те, в которых пришла, только на небольшом каблучке и стала надевать. -- Нонна, еще до прихода гостей не менее трех часов. Ты устанешь, надень тапочки, -- сказала Лина. -- В тапочках я только хожу в ванную и туалет. Я слишком себя уважаю, чтоб расхаживать перед кем-то в тапочках. А вдруг вот явится, например, твой Олег сейчас прямо, глянет и разочаруется, мол, а я-то думал... -- Нонна громко расхохоталась. -- Ну ладно, девчонки, в конце концов, это мое дело, уставать моим ногам или нет. Дайте мне только чтонибудь на грудь и живот, чтоб платье не запачкать. А, вот, я нашла! Она взяла с крючка свежее посудное полотенце и распластала его вдоль своего стройного тела. Два верхних его конца завязала как столовую салфетку сзади на шее, затем сняла твердый пояс, натянула его поверх полотенца и стала выглядеть еще эффектней в этом белом узком импровизированном фартуке. Делая вид, что не замечает, какой эффект производит на подруг ее изобретательность и умение усилить свою привлекательность, Нонна сказала:
-- Так, дайте мне дело, и я все буду о себе рассказывать по ходу, все, что вас интересует. К шести часам пришел Олег. Поздоровавшись с ним за руку, Нонна, став в эффектную позу, изрекала: -- Ну какова я?! Взяла да и прилетела к вам на новоселье! Кто еще на такое способен?! Из Одессы в Новосибирск и только на новоселье. Я ведь в понедельник улетаю. Олег приветливо улыбнулся, не найдя, что ответить, но не упустил, однако, возможности раздеть подругу жены взглядом. Затем сказал, обращаясь к Лине. -- Извини, что пришел позже, чем обещал. Ну никак не получилось. Но я вижу, что у тебя прекрасные помощницы, и вы справились без меня. Я бы вам, наверное, только мешал здесь, не так ли? Олег снова окинул Нонну взглядом и сказал: -- Нонна -- ты настоящая подруга. Это не значит, Инга, что я не считаю и тебя настоящей подругой. Но все же тебе -- только перейти дорогу, а вот она четыре тысячи километров одолела. Ну ладно, девчата. Я сейчас переоденусь и приду к вам на помощь. -- Олежка, ты сбегай быстрей за Санькой в садик. Уже поздно. Я, видишь, не смогла выбраться. Мы уже все сделали почти. Олег, не сказав ни слова, мгновенно исчез за дверью. Тут пришел Саша с Анютой. -- Вот и мы, -- сказала Инга, нежно обнимая дочку. Нонна, поприветствовав Сашу, и ему повторила: -- Ну, какова я? Прямо из Одессы на три дня к подругам!
-- Да, Нонна, я думаю, это самый лучший подарок Лине к ее празднику. Кто бы мог подумать, что мы все соберемся здесь, в Академгородке?! Инга просто засветилась счастьем с того дня, как узнала, что Олег получил приглашение в Академгородок.
Инга, молча улыбнувшись в знак подтверждения слов мужа, сказала, повернувшись к Лине: -- Линуся, скоро уже придут гости. Пора и нам привести себя в порядок. Давай мы Нонну с Сашей оставим здесь дежурить, а сами пойдем прихорашиваться.
-- Да, да! Иди ты первая в ванную. В конце концов, если я что-то не успею, мне простят. Все знают, что я жду ребенка. А ты, Ингуля, иди, можешь принять душ, ты ведь целый день вкалывала со мной на кухне. Закрывшись в ванной, Инга открыла свою мягкую сумку, и ей стало грустно доставать оттуда надоевшее платье. Оно было связано одной из старейших сотрудниц бызы, для которой вязание было не только мизерным дополнительным заработком, но, прежде всего любимым хобби. Шерстяные нитки появлялись в продаже редко, да и денег на них у Инги почти никогда не было. Шесть мотков ниток по пять рублей, которые нужны были для платья, -- это ее "чистый" аванс. Да еще за работу... Понимая все это, Марья Степановна (так звали сотрудницу) в знак благодарности за то, что Инга когда-то помогла ей в каком-то жилищном споре, за очень малую плату сама распускала трикотажные вещи, из которых Анютка выросла, и вязала Инге юбки, шапочки и шарфики. Инга любила это связанное в резинку, темносинее с белой отделкой платье. Оно было ей к лицу и красиво подчеркивало фигуру. Но сейчас при Нонне, на фоне ее фирменных вещей Инге казалось, что это кустарное платье унижает ее перед подругой. Однако тут же отбросив эти "пережитки мещанской идеологии", она вымыла лицо холодной и горячей водой, положила на него на несколько минут сметану с солью, затем, смыв маску, нанесла тонкий слой крема "Люкс". Ощущение свежести на лице придало бодрость всему телу, подняло настроение и она вышла в гостиную. Нонна сидела на стреме в ожидании гостей, а Саша что-то мастерил из бумаги с Анютой. -- Инга, тебе не будет жарко в таком платье?! -- воскликнула Нонна, разглядывая подругу. -- Ну если нет, то все остальное великолепно. Сегодня все мужики будут падать, глядя на тебя. -- Нонна, прошу тебя, оставь это, -сказала Инга, с огромным усилием подавляя нарастающее к Нонне раздражение.