Удар по базовой этике отношений может получить на Карроке, в случае, если ее очередные попытки показать аморальные стороны тех, кто ей в отряде не нравится, будут прерваны простым неверием со стороны самого отряда. Гномы едины, для каждого из них другой из своего народа ценнее, чем то, что думает о каждом чужая человеческая женщина. К тому же их терпение не бесконечно. Если до сих пор ее попытки навязать свое мнение могли игнорироваться (а в тех или иных случаях даже приниматься как разумные и обоснованные, особенно если были направлены не на самих гномов), то тут Драйка получит отпор. И ответ будет наверняка тоже коротким и решительным, от лидера отряда.
Агрессия в случае Драйки, являющаяся реакцией на удар по программной, очень мощно ляжет на творческую функцию. Ответ будет мгновенным – рационалы отвечают на эмоции и поступки сразу, без задержек.
Драйка в ответ устроит жуткий разнос всем, возможно, с дракой. А потом смертельно обидится на всех и уйдет туда, она знает куда лучше, чем все эти дураки. Возможно, дойдет до деревни лесорубов, но скорее всего случайно выйдет на Беорна, который тут же за местностью и за чужаками наблюдает. Он пригонит ее вместе со всеми другими – и в итоге, оказавшись обратно в отряде, Драйка просто будет делать вид, что находится в компании гномов вынужденно и временно, и вообще ее хозяин пригласил. Правда, он личность тоже подозрительная и следует его проверить. Не может такого быть, чтобы был и хорошим, и плохим – опять волшебник что-то мутит, что-то противоположное и противоречивое городит. Нет ему веры, нет.
Инициатором перемирия с гномами Драйка может выступить первая. Но не из хорошего отношения к ним, а потому что общая цель во сто крат важнее этого неблагодарного отряда.
Чтобы показать свою готовность к миру, гномам надо будет показать Драйке, что они ей благодарны. Тогда ее первоначальное отношение к ним вернется в прежнее русло и можно будет не бояться внутренних войн
Джечка
При своем умении держаться очень самостоятельно, она все равно остается виктимом, то есть тем, кто нуждается в воздействии со стороны. И в ее случае это выражается в том, что силовая сенсорика у нее активационная. Она путается в неоднозначных ситуациях, но отлично действует, когда получает ясные и прямые приказы. Поэтому враги в прямой видимости/слышимости и команда «Бежим!» – это прекрасно, это плюс. А вот когда залезли на деревья и не знаем, что делать, как спастись – это жирный минус по активационной. И хуже всего то, что не знают лидеры отряда, те, от кого Джечка ждет однозначных команд.
В результате она перестанет действовать, становясь апатичной ведомой куклой – куда потащили, туда и пошла.
Джечка может выйти из этого состояния, если окажется одной из тех, кому кинули шишку и велели «Бросай!». Простой приказ и успех от его исполнения позволят Джечке вернуться к базовой и творческой.
Она включится в происходящее с привычной ей деловой и ловкой хваткой. Поинтересуется у орков, зачем, ловя их отряд по горам, они напрягаются и изнуряют себя погоней за такую маленькую зарплату. Орки заинтересуются, что такое зарплата. Выслушав, повернутся к Азогу. И даже шагнут к нему, если Джечка пообещает им зарплату побольше или выкуп за себя, которого хватит на всех, а не только на командиров.
Ей лучше не показывать свои деньги, потому что тогда Азог выиграет – он прикажет пойти и просто забрать эти деньги у нахалки, мешающей ему тут править своим народом. Но, к счастью, она и не глупа, подобных промахов не совершает. И пока орки будут устраивать революцию, отряд улетит на орлах.
По дороге к Беорну она будет размышлять о создании общесредиземного банка – а то таскать золото с собой ужасно неудобно.
и тяжело. накопилось его у Джечки к этому моменту уже немало.
Штирка
Ее желание понимать все в деталях будет сильно страдать от того, что ситуация вокруг сменяется слишком быстро. И по этой причине Штирка на время побега из подземелий и до поляны ненадолго выпадет из жизни: тело будет подчиняться бегу, если его тащат, а мозг тем временем «перезагружаться». А вот когда прибежала, села, осознала… Тогда кого-то ожидает целый вагон упреков – демонстративная силовая сенсорика будет направлена на отстаивание своих интересов.
Появление Азога останется незамеченным. Весь отряд занят – слушает, как Штирка высказывает Гэндальфу то, что думает о его командовании. Он скомандовал «Бежим!»? И на что он рассчитывал? Привел их в ловушку! Если он не знает, что делать, зачем командовал?!
Попытка Бледного орка вмешаться будет прервана категорично: «Заткнись! Просто заткнись!» И он просто заткнется – от греха. Но команду напасть на отряд может выдать. И тогда Штирка, которая сражение полагает не лучшим способом решать проблемы, просто переключится с обвинениями на новый объект. Никакой роли это не сыграет, сама она просто поистерит, покричит, поругается и помечется. А потом последует за отрядом – и на орлов.
Если к моменту приземления на Каррок она придет в себя, успокоится и к ней вернется ее здравомыслие, то есть включится базовая деловая логика, то пока другие будут любоваться видом, Штирка лично договорится с орлами о перелете до Эребора. Она сумеет убедить их, что так будет наиболее выгодно для них же – а то вдруг отряд вновь попадет в переделку? Опять Гэндальф будет посылать за ними, так к чему все эти сложности? Давайте, донесите нас до места, а там мы уже сами, правда.
В итоге гостить у Беорна они будут, только если Гэндальф настоит отпустить орлов именно сейчас и упомянет еще и то, что собирается покинуть отряд тоже очень скоро.
лучше ему сказать, как именно скоро, иначе из-за неопределенности времени Штирка получит еще один удар, на этот раз по болевой интуиции времени, и волшебника просто никто вообще ни в чем слушать не будет
Досточка
С одной стороны, проявлять силу она не любит. Но зло есть зло, а гуманиста тоже можно раскачать. Прямота Средиземья хорошо действовала на ее базовую этику отношений, что позволяло Досточке думать о себе самой – она может быть сильной и волевой. Но это воображение, а реальная ситуация, когда надо проявлять силу, ясно покажет, что черная сенсорика у нее болевая.
Больше она не будет пытаться взывать к милосердию, просто молча добежит до поляны, влезет на сосну, как все. Там посидит, послушает Азога – и придет в себя. Ладно, неважно, что она не может бороться со злом силой и мощью. Но есть еще методы! Например, она может поддержать тех, кто бороться силой может.
Творческая интуиция возможностей помогает ей в критической ситуации найти нестандартное решение. Правда, для этого необходимо, чтобы у Досточки было острое желание его найти (а в данном случае его хватает) и чтобы это решение не шло вразрез с ее моральными установками.
Если ей повезет оказаться рядом с одним из лидеров (Гэндальфом или Торином), она спешно изложит свой придуманный план. Это может быть разное: закидать врага шишками так, чтобы отступал, или отвоевать себе путь к другой дороге, или проложить спуск с обрыва – решение на грани авантюры, но может сработать. А за неимением иных планов отряд может принять один из этих. Скорее всего, окажется потом, что все вышло удачно.
Увы, внушаемая деловая логика заставит Досточку после спасения отказываться от своих заслуг. Она будет уверять себя, что ни на что она не способна, и если бы лидер не исправил и дополнил ее план, все бы погибли. И еще будет уверять в этом остальных. Еще до прихода к Беорну она смирится с мыслью, что лучше ей все равно не стать, а продолжать поход она обязана ради того, чтобы помогать отряду. Конечно, она не может ему помочь на деле и максимально эффективным образом, но ведь должна же! Должна! И она очень постарается.
Габенка
История с орками станет для нее логичным продолжением истории с гоблинами. Там их агрессия рождала ее проявление силы, тут постоянное лишение уюта и спокойствия ударит по программной белой сенсорике. И Габенка будет рваться в бой.
«Меня будить?!» (с)