Эрик повернулся, в его глазах мелькнула искорка интереса.
— Возможно, в этом есть доля правды, но именно это и привлекает. Ты не похожа на остальных. Ты слишком сильная. Твоя... независимость видна в каждом движении, в каждом слове. И даже в том, как ты стоишь сейчас. Просто наблюдаешь за дождем.
Слегка наклонив голову, Николь усмехнулась.
— Дождь — это всего лишь стихия. И он не может идти вечно... Настоящая сила скрыта там, где ты не видишь ее…
Эрик не смог оторвать от нее взгляда, когда молния на мгновение вновь осветила лицо девушки. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, но ее глаза говорили больше, чем какие-либо слова. Оставив мужчину у окна, Николь прошла к кровати. Бросив там розу, подошла к столу, где стоял проигрыватель. Не раздумывая, поставила одну из пластинок. Заиграла тихая, но такая знакомая песня, под названием «Sacrifice». Вскоре ее разбавил гром и усилившийся ветер за окном. Комнату заполнили гитара, барабанный ритм и голос, который звучал так, будто каждое слово было вытянуто из самого сердца.
— London After Midnight?
— Да. Это моя любимая группа, — прошептала девушка, оборачиваясь к мужчине с загадочной улыбкой. — А эта песня напоминает мне о нас... Иногда кажется, что мы — две частицы одной вселенной, но совершенно противоположные. Думаю, мы могли бы принести друг друга в жертву...
Он мог возразить, сказать что-то логичное, но его глаза продолжили следить за каждым ее движением, словно он видел в ней нечто неземное.
— Как противоположные? Ты имеешь в виду, что мы не можем быть вместе?
Николь медленно вернулась к окну и закрыла глаза, прислушиваясь к звучанию песни.
— Нет, — прошептала, мягко качая головой. — Я говорю о том, что, несмотря на различия, мы всегда притягиваемся. Мы как звезды, которые никогда не смогут быть одинаковыми, но все равно находятся в одном небе. Ты... И я... Мы настолько разные, что иногда кажется, что не можем существовать друг без друга... Иногда, чтобы найти друг друга, нужно пройти через множество различий. Мы с тобой как два разных полюса, но в этом и есть наша сила. Мы дополняем друг друга, как ночь и день, свет и тень…
Мужчина усмехнулся. Неожиданно рука девушки медленно скользнула по его предплечью, и Эрик почувствовал, как его сердце вновь отозвалось на ее прикосновение. Когда их взгляды встретились, она одарила мужчину улыбкой.
— Хочешь потанцевать?
В ответ он кивнул, хотя в его голове все еще мелькала борьба. Танцевать? С ней? Среди этого хаоса? А он ведь и не умеет танцевать... Но вскоре ее уверенность и любимая музыка рассеяли все сомнения.
Николь осторожно положила руку ему на плечо. Немного нерешительно он обнял девушку за осиную талию. Танец начинался как неуверенные движения, но вскоре музыка охватила их и они стали двигаться более уверенно, будто так было всегда. Эрик чувствовал ее близость, ее дыхание, ее прикосновения и вдруг понял, что именно музыка и стала причиной их знакомства. Вскоре Николь потянулась ближе, а его сердце вновь замерло, когда ее губы почти коснулись его уха.
— Знаешь... Иногда музыка и танец — единственный способ понять, кто ты есть.
Эрик закрыл глаза, позволяя ее словам проникнуть в его душу. Он не знал, как долго они танцевали, но когда одну песню сменила другая, он почувствовал, что что-то изменилось. Навсегда.
— Ты права, — вскоре ответил он, глядя на нее с искренним удивлением. — Я никогда не думал, что музыка может быть такой... живой. И объединять потерявшиеся сердца.
Внезапно его взгляд остановился на подвеске матери. В груди зародилось чувство, которое он не смог объяснить.
— Что-то не так? — заметив его изменившейся взгляд, Николь осторожно провела пальцами по его щеке. Простое прикосновение обжигало сильнее, чем любой поцелуй. Вскоре мужчина наклонился и, не сдерживая себя, поцеловал ее.
— Просто рад, что тебе понравилось украшение, — прошептал, резко прерывая поцелуй.
— Да, оно прекрасное... Насколько помню, оно принадлежало твоей маме, верно?
— Да. Я ее совсем не знал, но по сохранившимся фотографиям понял, что она была красивой, — тихо ответил, не сводя глаз с подвески. — И сильной, — продолжил Эрик, стараясь держать голос ровным. — Но ее больше нет, как и многого в моей жизни.