Часть 2
Вздрогнув, мужчина резко проснулся. Зациклившийся сон будто преследовал его каждую ночь, из-за чего мужчине иногда было уже страшно ложиться спать.
— Мразь... Сколько я еще тебя буду должен видеть во снах?! — резко проснувшись, блондин потер глаза. Голова жутко болела, вчера вновь перебрал алкоголя, но для этого был повод. Ему улыбнулась удача.
Мужчина сидел в полутемной комнате, в которой веяло сыростью, но он уже почти не замечал этого. Ставни скрипели от резких порывов ветра. На полу у его ног лежала изношенная кожаная куртка, парочка пустых бутылок от виски и наполовину пустая — от красного вина. Неподалеку — бокал с тем самым вином, но, казалось, что вчера он уже не замечал ни вкуса, ни аромата напитка. Его мысли были далеко, в мире, где отчаянная жажда любви смешивалась с кровавыми вспышками прошлого.
Эрик обладал андрогинной внешностью и иногда гордился этим, когда девушки с восхищением оглядывали его. Тонкая талия, узкие плечи и длинные ноги добавляли некой элегантности и грации его внешнему виду. Легкий повседневный макияж подчеркивал его глаза. Порой он слышал насмешки. А больнее всего было, когда его путали с девушкой: «Ах, какая цыпа... Но жаль с яйцами!», «Девушка, вас подвезти?» или «Девушка, вы последняя в очереди? А, ой, вы парень?!», — но со временем научился не обращать внимания. Однажды даже был случай, когда в баре пьяный мужик подошел к нему и начал лапать, за что быстро получил с ноги в промежность. С тех пор Эрик больше ни разу не надел джинсовые шорты в сочетании с колготками в крупную сетку.
Чаще всего он носил майки с яркими принтами, рваные джинсы, ботинки на высокой платформе. Иногда мог быть эпатажно гламурный, когда его образ был наполнен яркими контрастами и вниманием к деталям. Или смелый и дерзкий с элементами роскоши и изысканности, но чаще всего он любил быть угрюмым, напоминающий готичного мертвеца. Также мужчина обожал очки от солнца. Особенно с экстравагантными оправами, например, массивные или в стиле ретро. Но вчера его настроение было непонятное, чувства смешанные, и мужчина решил надеть черную рубашку в странном сочетании с леопардовыми легинсами. Финальным акцентом его образа стали розовые ковбойские сапоги и красный платок, повязанный вместо ремня.
Лунный свет, пробиваясь через узкие щели в опущенных жалюзи, бросал бледные полосы на пыльный пол. Он знал эту тишину в доме слишком хорошо. Здесь, в этом заброшенном доме, где стены дышали древними кошмарами, теперь он чувствовал себя на удивление спокойно. В этом мертвом спокойствии всегда можно было слышать шепот своих темных мыслей.
Протянув руку и схватив со стола нож, он медленно провел пальцами по холодной металлической поверхности, разглядывая собственное отражение в узком лезвии. Резкие черты лица: острый нос, высокие скулы, подбородок с малозаметной ямочкой. Светлые волосы у корней были гораздо темнее, намного длиннее, чем принято у большинства мужчин, и с одинокой ярко-красной прядью. Пришло время вновь подкраситься, но все лень. А каждый раз собираясь куда-то и сливая по несколько флакончиков лака для волос на свою роскошную шевелюру, понимал, что скоро точно испортит волосы, но теперь это волновало его меньше всего. В ушах виднелись несколько пирсингов. Мама точно была бы против, но разве теперь это кого-то волнует… Ее сын вырос и изменился до неузнаваемости. Скитаясь от одного направления к другому, мужчина долгое время не определялся, кем же хочет быть. В итоге его гардероб начал пестрить, и мужчина стал наряжаться по настроению от готического стиля до эмо и любимого — глэма. Бледное лицо, серо-зеленые глубокие, как пропасти, глаза с легким оттенком усталости создавали впечатление, что он видит больше, чем большинство людей, но не каждый замечал, что было в них. Пустота или жажда чего-то?
Несмотря на все трудности в жизни, мужчина лишь в двадцать девять лет осознал, что пришло время найти свою половинку. Она должна была где-то быть, его спасение, его искупление. Единственная, кто могла бы понять и принять всю его внутреннюю боль и пустоту, которые не отпускали уже много лет. В сердце этого мужчины давно уже не было света, но все же тлела странная искра. Желание быть не только хищником, но и тем, кого могли бы полюбить.