- Ты странно себя ведешь, - замечаю я. - Может, вернемся? Или хотя бы объясни, куда мы...
И в этот момент я вижу это. Машину, вылетающую из бокового переулка прямо на нас. Огромную, черную, без включенных фар.
- АНТОН! - кричу я, но уже поздно.
Удар. Визг тормозов. Скрежет металла. Мир переворачивается.
Странно, как в такие моменты время замедляется. Я отчетливо вижу, как трескается лобовое стекло. Как в замедленной съемке наблюдаю, как подушка безопасности раскрывается перед моим лицом. Слышу крик Антона, глухой и будто отдаленный.
А потом все становится черным.
Черным, но не тихим. Я слышу голоса. Сирены. Кто-то зовет врача. Кто-то говорит, что «эта не выживет».
"Вот сволочи", - думаю я. Я еще жива и прекрасно вас слышу.
Попытка открыть глаза терпит поражение. Тело не слушается. Только мысли удивительно ясные, четкие.
«Интересно, платье испортилось? Оно было такое дорогое...»
«Черт, я так и не узнала, что за подарок в том сейфе...»
«Кто оплатит ремонт моей машины? О, точно, она же осталась у ЦУМа...»
Какие глупые, мелочные мысли для умирающего человека. Никаких тебе промелькнувших перед глазами воспоминаний о детстве. Никаких сожалений о несделанном добре. Только беспокойство о тряпках и побрякушках.
Говорят, перед смертью люди видят свет в конце туннеля. Какая чушь. Нет никакого света. Только эта беспросветная тьма и странное ощущение, будто я лечу. Или падаю. Трудно определить, когда не чувствуешь собственного тела.
Знаете, о чем я действительно жалею в этот момент? Что так и не узнаю, что было в том сейфе. Что не увижу лица Вадима, когда он поймет, что я встречалась с другими. Что не допью то прекрасное шампанское, которое Антон открыл перед нашим отъездом.
Мелочные, эгоистичные сожаления умирающей содержанки.
Поделом мне.
А потом пришли чувства. Не боль, нет. Скорее невесомость. Будто я парю в невесомости, подхваченная теплым потоком воздуха. И вокруг уже не чернота, а что-то похожее на сумерки.
Странно, но я не чувствую страха. Только любопытство. И легкую досаду, что так глупо все закончилось.
«Интересно, - думаю я, - что скажут на моих похоронах? Придет ли Вадим? А Марина? Кто унаследует мою коллекцию сумок? И дойдут ли мои деньги из швейцарского банка до семьи, или так и останутся лежать там вечно?»
В этом потоке мыслей я не сразу замечаю, что сумерки вокруг начинают светлеть. Не как рассвет, а скорее, как будто кто-то медленно прибавляет яркость на экране телевизора.
И вдруг рывок. Резкий, как при пробуждении от кошмара. Я открываю глаза.
Солнце. Яркое, беспощадное солнце бьет в глаза. Я моргаю, пытаясь прийти в себя. Что происходит? Я в больнице? Выжила?
Но вместо белого потолка больничной палаты я вижу небо. Голубое, с легкими перьями облаков. А вокруг гул голосов. Я пытаюсь сесть, но тело слушается с трудом. Оно ощущается иначе. Легче? Нет, скорее, просто другое. Как чужое платье, которое пытаешься примерить.
Мир вокруг обрушился на меня волной звуков, запахов и ощущений. Голоса. Множество голосов, говорящих на странном гортанном языке. Палящее солнце. Запах пыли, пота и чего-то неприятно животного.
Я попыталась подняться, но руки... Мои руки были связаны! Да что за..?
- Очнулась наконец, - проскрипел рядом чей-то голос на странном, но на удивление понятном языке. - Думал, так и придется продавать тебя в беспамятстве.
Моргая, я повернула голову и чуть не закричала. Рядом со мной сидело нечто. Низкорослое существо с серо-зеленой кожей, покрытой бородавками, и длинным крючковатым носом. Оно щурило маленькие желтые глазки и скалило зубы в подобии улыбки.
- Какого... - начала я, но голос прозвучал не моим. Выше, мелодичнее. Чужой.
- Надо же, и говорить умеешь, - существо хихикнуло. - Тем лучше. За разговорчивую рабыню дадут больше.
Рабыню? РАБЫНЮ?!
Глава 3
Я дернулась всем телом, пытаясь освободиться, и только тогда осознала, что нахожусь в клетке. Деревянной клетке, достаточно большой, чтобы сидеть, но не встать в полный рост. Мои запястья и щиколотки были стянуты веревкой.