— Он недооценил вас, наш великий предводитель.
— Вы приведете нас к победе.
— Ваша армия погибнет за вас, если вы прикажете.
Мао удовлетворенно кивнул, а потом его глаза устремились на того единственного, кто до сих пор не произнес ни слова.
— Это так, генерал Чжу? Погибнет за меня моя Красная армия?
Все, кто был в комнате, обратили взоры на человека, у которого Мао хитростью отобрал власть над армией. Чжу был военным до мозга костей, и воины любили и уважали своего генерала.
— Товарищ командующий, — прорычал Чжу, — армия в ваших руках. Она уже погибла за вас.
В спальне Мао воцарилась гробовая тишина. Генерал намекал на то, что командование Мао было бездарным? Чан ощутил невидимую дрожь, которая прошла по комнате, и увидел, что остальные пятеро как по команде опустили глаза на шелковый ковер у себя под ногами. Нос Чана чувствовал их страх так же ясно, как зловоние коровьей лепешки на улице. Мао молчал. Он смотрел в глаза генералу так долго, что тот тоже был вынужден опустить взгляд. После этого Мао взял небольшой колокольчик, стоявший на столике у кровати, и позвонил. В тот же миг в комнату вошла молодая служанка и поклонилась чуть ли не до самого пола.
— Чаю, — распорядился Мао и едва заметным жестом отпустил ее.
Когда девушка уходила, он чуть отклонился, провожая взглядом ее стройные бедра.
— Возможно, — неожиданно оживленно заговорил он, — наш молодой товарищ и прав. Может быть, Иосиф Сталин лжет нам в лицо, улыбаясь, как шлюха, а за спиной продолжая снабжать советским оружием и золотом наших врагов.
Мао снова задумчиво окинул взглядом Чана, этого новичка, который, похоже, знал слишком много.
— Чан Аньло, — негромко сказал он, — ты говоришь по-русски?
Алексей пошевелился. Сначала несильно, лишь легкое движение корпусом. Боль. Ясная и кровавая. Она была собрана в его легких и оттуда расходилась по остальным частям тела острыми злыми пригоршнями. Дерьмо! Болели даже мысли. Ощущение было такое, будто что-то крушило их, как орехи, стальным прессом, и скорлупа рассыпалась на острые фрагменты. Кусочек за кусочком они вонзались в его мозг.
— Очнулся?
Алексей открыл глаза. Они были совершенно сухими, даже шершавыми, точно ими давным-давно не пользовались. Свет, который встретил его, был желтым и пах керосином. Алексей лежал на спине, пока что только это ему удалось понять. Он с трудом повернул голову, и мир вокруг него медленно, с дрожанием приобрел четкие очертания. Низкий дощатый потолок, деревянные стены, стол, привинченный к полу, шкафчики с изящными ажурными украшениями, сильный запах кофе.
— Кофе?
Алексей попытался привстать. Ничего хорошего из этого не вышло. Боль впилась зубами в легкие и вызвала яростный приступ кашля. Но его поддержала сильная рука, а громкий смех обдал теплом кожу.
— Не спеши!
Алексей внял совету. Как, черт возьми, я попал сюда? Он расслабился, и его усадили в узкой кровати, прислонив спиной к стене. В легких кто-то зажег адский огонь.
— Спасибо, — прохрипел он.
В горле было совершенно сухо.
Алексей сфокусировал взгляд на светловолосом мужчине, сидевшем на краю кровати: приятное, чисто выбритое лицо и голубые глаза, полные сомнения. Ресницы, пожалуй, длинноваты для мужчины, зато зубы за полными, чуть приоткрытыми, как будто в ожидании повода рассмеяться, губами были крепкими и широкими. Было ему лет сорок, может быть, немного меньше.
— Спасибо, — снова произнес Алексей, на этот раз уверенней.
— Всегда пожалуйста. Готов кофе пить?
Алексей кивнул, о чем тут же пожалел, потому что после этого ему пришлось дожидаться, пока комната у него перед глазами снова соберется. Мужчина отошел к плите в углу и снял с нее дымящийся кофейник. Именно в этот миг расслабленный разум Алексея вдруг осознал, что этот новый мир, в котором он оказался, раскачивался. Это движение было не у него в голове. Несильно, но мир в самом деле покачивался.
— Мы на лодке, — сказал он.
— Верно. «Красна девица».
— Твоя?
— Моя.
Это слово было произнесено с особым чувством. Мужчина похлопал по стене ладонью так, как Алексей похлопал бы лошадь, и налил кофе в две металлические кружки. На незнакомце был плотный рыбацкий свитер, который выглядел так, будто его не стирали уже несколько лет, и только теперь Алексей понял, что и сам был одет в такой же. К тому же на ногах у него были грубые носки и штаны, которых он никогда раньше не видел. Он настороженно посмотрел на хозяина, который вернулся к кровати, взял руку Алексея и сжал его пальцы на кружке.