– Мне кажется, нам стоит поговорить, ситуация такая странная. Возможно, я и вовсе не та, кто вам нужна…
Натыкаюсь на тяжелый, очень тяжелый взгляд, после которого невольно приходишь к выводу, что лучше помалкивать. Но он все же добавляет:
– Говорить будешь – когда я скажу. Отвечать будешь – когда я спрошу. Делать будешь – то, что я скажу. Это понятно?
В голове проносятся уже другие кадры из фильма: это что, маньяк, который хочет сделать из меня рабыню? Вроде не совсем похож, ну а кто из них похож, все они в жизни были весьма милыми людьми.
– Айй, – вырывается из меня стон, когда он больно дергает за локоть:
– Я спросил: «это – понятно?». Я не услышал ответ.
– Даа, понятно, – жду, когда отпустит локоть и осторожно потираю место, где схватил.
– Значит, слушай. Погода апрельская, теплая, жить можно, если повезет, еще обогреватель найду. Сейчас берешь ведро, тряпку и начинаешь все протирать и намыливать. Хорошо поработаешь – значит, будет ужин. Не такой шикарный, какой тебе твой богатый любовник устраивал, но от голода не умрешь. Чистящие средства – в пакете. Вопросы – только по делу. Заранее даю полезный совет: не пытайся убежать, у тебя не получится. И без глупостей, я не Михаил, жалеть не буду.
Вопроса не было, но все же я спешу согласиться:
– Да, все понятно.
Вот только с этим типом мне не все понятно. Лицо его будто знакомое. Кажется, чуть напрягусь, и все вспомню, где ж его видела. Но пока в голове такой сумбур, ни на что надеяться не приходится. Высокий, крепкий, поджарый. К моему удивлению, пока я убиралась, он не просиживал штаны, а таскал мусор из сарая, из чердака; смахивал паутины в труднодоступных местах и часа через три-четыре я, наконец, услышала от него сухое:
– Давай ужинать.
Хотела попросить еще минут пять, чтобы домыть ступеньки, но что-то меня переклинило, что я должна бежать по первому зову, на что он ухмыльнулся и почти по-человечески сказал:
- Ну домывай, что уж ты. Я пока сам накрою на стол. Можешь звать меня Ильей.
А дальше я заняла спаленку на втором этаже, мой похититель остался на первом. Несмотря на усталость, мне не сразу удалось нормально лечь и уснуть. Ноги отказывались спокойно лежать. Необъяснимое давление, неприятное ощущение требовало движений,. Я вставала, ходила по комнатушке, массировала ноги, но облегчение приходило только на мгновение. Хотелось кричать от досады: не больно, но гораздо хуже.
Наконец, не выдержав, спускаюсь вниз: Илья спит и я решаюсь тихонько выйти во двор. В конце концов, я же не убегаю. Даже если он проснется, то увидит, что всего лишь хожу по участку. Да и мало ли, может по малой нужде мне приспичило.
Апрельская еще довольно прохладная ночь успокаивает. Звезды освещают весь земной шар. Семь лет! Семь лет я прожила под крылом Михаила, и не ведала, что такое настоящие проблемы. Семь лет он словно залечивал раны, заполнял пустоты и бреши, которые просто зияли до встречи с ним.
Как мне его не хватает! Как хочется просто лечь рядом с ним, быть подмятой его огромными ручищами, спрятаться за широкую спину и не вспоминать ничего, что было до него. Потому что до него была пустота, ранящая, свербящая. Почти такая, какая образовывается вокруг меня и во мне сейчас.
Я хочу в свой кокон, в своё тепло, которое возможно только около Миши; где меня не беспокоят гудящие ноги, где я спокойно сплю ночами и также спокойно встаю по утрам. А сейчас я топчусь по заброшенному участку в чьих-то галошах на босу ногу, обдуваемая апрельским ветром, который обещает стать теплым, но когда-нибудь потом, может в мае, а может в июне, а в дачном доме спит тот, от которого зависит доживу ли до этого мая…
Глава 11. Илья
Слышу шорохи наверху. Не один я не могу уснуть этой ночью. Надо было не черный чай и кофе покупать, а ромашку с мятой. Вон как медсестричка разнервничалась, встает, ходит, снова ложится, снова встает. "Словно загнанный зверь" приходит в голову сравнение. Ну да, в рамках сегодняшних событий, есть только два варианта: лечь и отрубиться, едва голова коснется подушки либо вот так маяться от бессонницы.
Голова пухнет от вопросов, на которые не могу найти ответ. Кому понадобился Михаил? Я достаточно тщательно изучил его дела: враги есть, при такой профессии их и не может не быть, но чтобы так, чтобы доходило до покушения… А может уже убийства, что еще хуже и для него, и для Ары, и для меня… Ситуация тем интереснее и страшнее, что этот человек должен был знать о моих планах на Ару. Все, посвященные или причастные в эту историю прошли проверку, все – что Никитос, что Змей – это не ребята с улицы, а надежные охранники, получившие рекомендации от близких мне людей. Я верю им как себе. Или верил?