Снова укол тревоги больно царапает грудь. Михаил щедр на комплименты, но не такие. С чего вдруг это восхищение моей силой? Кому она сдалась? К чему он меня готовит? Или я действительно схожу с ума с этими снами?
– Я сильная, потому что ты мне дал крылья.
Поцелуй. Нежный и долгий.
Так целовали солдаты перед тем как расстаться со своими возлюбленными.
Господи, что за мысли у меня в голове, одна дурней другого? Сама наливаю вино и себе, и Мише, и мы направляемся в сторону нашей просторной спальни.
Пальцы Михаил привычно стягивают бретельку белого лифчика, привычными жестом слегка сжимают грудь в руке. Блуждают по укромным уголкам, пока тело не начинает отзываться неким томлением.
В последние дни Михаил выглядит усталым. Это не такая усталость от которой избавляешься восьмичасовым сном, а нечто другое. И опять мне приходит на ум только одно слово – дурное. Да, это какая-то дурная усталость, от которой его скулы стали остро очерченными, ранее еле заметные мешки под глазами стали более бросаться в глаза.
Хочу сделать ему приятное. Очень хочу.
Я знаю, где надо нежно, а где чуть впиться зубами. Я знаю, где надо подольше, а в каких местах реакция мгновенна.
Трусь об его пах попой, чтобы утвердиться в своей правоте: Миша-медведь готов, член рвется наружу. Сама расстегиваю его ремень и тяну брюки вниз. Мой огромный медведь валит меня на кровать и одним сильным толчком проникает внутрь. Позволяю ему немного так насладиться процессом и пытаюсь повалить его самого. Я хочу сама. Хочу, чтобы он отдохнул. Миша сразу пониманет мои намерении и скатывается на спину. Еще секунда, и теперь я оказываюсь на нем. Двигаюсь медленно, плавно, так, чтобы и мои чувствительные места успели потереться об его кожу, волна возбуждения медленно нарастает и также медленно покидает тело, предварительно заставив его напрячься как излишне сильно надутый шарик. Шарик лопается, мы с Мишкой почти одновременно достигаем пика.
– Я в душ! – шепчу на ухо Мишке. Даже в такие вроде бы очень близкие моменты я с трудом переношу ощущение чего-то липкого, почти грязного на теле. Мне всегда срочно надо все это смыть. Чаще я выжидаю минут 10, чтобы ненароком не обидеть этого большого медведя, но сегодня он кажется слишком усталым, чтобы фантазировать бог знает что.
– Мы можем поговорить завтра? Вам не кажется, что ваше давление уже переходит границы? – даже сквозь воду слышу рассерженный голос Миши.
Черт, опять эти телефонные звонки.
Выключаю воду. Прислушиваюсь. Мишка сбрасывает гудок и звонит кому-то.
– Светочка, это Михаил Львович. Отменяй всех новых клиентов на этой и следующей неделе. Если встречи будет добиваться некто Илья Воскресенский, придумай любую убедительную причину, но ближайшие дней пять меня нет. Категорически нет, ты меня поняла?
Я не выдерживаю, даже голос немного подрагивает, когда прошу:
– Миша, вернее, Михаил Львович., вам не кажется, что нам стоит поговорить? Что творится на вашей работе?
– Арочка Анатольевна, видите ли, я сейчас немного занят, мне срочно надо в душ. Одна капризная и чрезмерно беспокоящяяся обо мне девица так скакала на мне, что сейчас я весь измазан, скажем так, в нектаре любви. О какой работе может идти речь?
– Ну Ми-иша, я же серьезно?
В голосе Мише появляются твердые ноты, те, которые предупреждают, что лучше не настаивать:
– Главное – это то, что тебе ничто не угрожает. Ты никак не связана с моими делами. Твое имя нигде не фигурирует. Даже если со мной, не дай Бог, что случится, ты обеспечена на первые десять лет жизни без меня точно.
– Миша, ты реально считаешь, что сейчас меня успокоил? Что мне стало легче? Я такой ответ заслужила? Пусть содержанка, любовница, но ведь семь лет, нас связывает семть лет, Миша!
– Поговорим об этом утром, Арочка. Не заставляй меня портить такой хороший вечер.
Миша добрый. По крайне мере со мной. Сверхзаботливый. Но упрямый. Вряд ли получится изменить характер человека после сорока, если это вообще когда-либо возможно. Иду на кухню ставить чайник. Недопитое вино убираю в холодильник. Чувствую желание съесть что-нибудь сладкое, хотя уже давно к нему равнодушна.
Завтра так завтра. Ничего не поделаешь. И тут же в голове проскакивает еще одна – очередная дурная мысль: а вдруг завтра уже будет поздно?
Глава 7. Ара
– Миш! Миша, тебе на работу, просыпайся! – чешу Мишу за ухом, но получаю в ответ только недовольный рык невыспавшегося медведя. И сонный неразборчивый ответ: