— А я знаю, чье это поле и ворота! — сказал Пин. — Мы на земле старого Мотыля. Там в деревьях его усадьба.
— Час от часу не легче! — произнес Фродо, вдруг испугавшись так, словно Пин объявил, что дорога ведет в логово дракона.
Друзья удивленно воззрились на него.
— Чем тебе старина Мотыль не нравится? — спросил Пин. — Он друг всем Брендибакам. Гоняет тех, кто вторгается в его владения, держит злющих псов, — но тут весь народ такой, граница близко, приходится быть начеку.
— Знаю, — сказал Фродо. — Но все равно, — добавил он со смущенным смешком, — я его боюсь, и его собак тоже. Много лет обходил его усадьбу дальней дорогой. Я ведь рос в Брендихолле и несколько раз попадался, когда лазил к нему за грибами. В последний раз он меня отколотил, а потом показал собакам. «Смотрите, ребята, — сказал он им, — если этот шалопай еще раз сунется на мой участок, можете его съесть. А сейчас — проводите». И они за мной гнались до самого Парома. Мне до сих пор страшно, хотя, я вам скажу, звери свое дело знали и кусаться по-настоящему не стали бы.
Пин рассмеялся.
— Ну вот, самое время все уладить. Особенно если ты собираешься вернуться жить в Бакленд. Старый Мотыль надежный малый — если не трогать его грибы. Идем по дороге, чтобы не подумал, что мы покушаемся на его собственность. Когда встретим его, говорить буду я. Мерри с ним в дружбе, я частенько с ним здесь бывал.
Они довольно долго шли по дороге, потом увидели за деревьями соломенные крыши большого дома и приусадебных строений. Мотыль, как и Глиноступ из Слупков и почти все здесь в Топком Доле, жил в доме. Дом у него был кирпичный, а вокруг высокая ограда, как стена. В этой стене открывались еще одни деревянные ворота.
Как только они подошли ближе, раздалось рычание и заливистый лай, потом громкий голос окликнул псов:
— Тяп! Клык! Волк! Вперед!
Фродо и Сэм замерли на месте, а Пин прошел вперед еще несколько шагов. Ворота открылись, три огромных пса вырвались на дорогу и с яростью бросились к путникам. На Пина они не обратили внимания; Сэм прижался к стене, и две собаки, похожие на волков, подозрительно его обнюхали, а когда он попытался шевельнуться, показали зубы; самый крупный и злющий с виду пес встал перед Фродо и зарычал, вздыбив шерсть на загривке.
Из ворот появился широкоплечий коренастый хоббит с круглым краснощеким лицом.
— Привет, привет! Кто вы и зачем сюда пожаловали? — спросил он.
— Добрый день, господин Мотыль! — сказал Пин. Фермер внимательно посмотрел на него.
— Кого я вижу! Это ж малыш Пин — я хотел сказать, господин Перегрин Тук! — воскликнул он, и нахмуренное его лицо расплылось. — Давно я вас не видел, и ваше счастье, что мы знакомы. Я ведь собирался натравить собак на чужака, кем бы он ни был. Сегодня странные дела начали твориться. Мы, конечно, разных бродяг навидались. У самой Реки живем, — продолжал он, качая головой, — но этот был совсем из диковинных краев, я таких никогда не видел. И больше он на мою землю не ступит: помру, а не пущу!
— О ком вы говорите? — спросил Пипин.
— А вы что, не видели? — сказал фермер. — Он совсем недавно поехал отсюда по дороге на дамбу. Очень странный посетитель и вопросы задавал странные. Но, может, вы войдете в дом, и мы обменяемся новостями в более удобной обстановке. У меня немного свежего пива есть, если вы с друзьями не против, господин Тук.
Было ясно, что фермеру хотелось рассказать им больше, но в свое время и так, как ему удобно. Поэтому они приняли приглашение.
— Но собаки?.. — со страхом спросил Фродо.
Фермер засмеялся.
— А они вас не тронут — если я им не прикажу. Сюда, Тяп! Клык! К ноге! — воскликнул он. — К ноге, Волк!
Псы отошли к хозяину, а Фродо и Сэм с облегчением вздохнули, получив свободу. Пипин представил их обоих фермеру.
— Господин Фродо Торбинс, — сказал он. — Вероятно, вы его не помните, но он когда-то жил в Брендихолле.
При имени «Торбинс» фермер вздрогнул и бросил проницательный взгляд на Фродо. На секунду Фродо подумал, что его имя пробудило воспоминание о краденых грибах, и что сейчас собакам прикажут его выпроводить. Но Мотыль взял его за руку.