— Меня называют Бродяжником, — сказал он тихо. — Очень раз вас видеть, господин… Накручинс, если старина Баттерс не ошибся.
— Он не ошибся, — нехотя произнес Фродо, почувствовав себя очень неловко под его пристальным взглядом.
— Так вот, господин Накручинс, — сказал Бродяжник, — будь я на вашем месте, я бы не разрешил вашим юным друзьям столько болтать. Веселый очаг, пиво, случайные встречи — конечно, приятно, но, как бы сказать, — это вам не Хоббитшир. Разная публика здесь собирается. Хотя, как вы, вероятно, подумали, не мне об этом говорить, — добавил он, поймав взгляд Фродо и криво улыбнувшись. — В последнее время через Пригорье проходят странные чужаки, — продолжал он, глядя хоббиту в глаза.
Фродо вместо ответа тоже на него посмотрел, а Бродяжник вдруг переключил внимание на Пина. К ужасу своему, Фродо понял, что легкомысленный молодой Тук, воодушевленный впечатлением, которое произвел анекдот про толстого бургомистра Мичел Делвинга, острит по поводу прощального Угощения Бильбо. Он уже изобразил в лицах Речь и подходил к Потрясающему Исчезновению.
Фродо забеспокоился. Местным хоббитам эта история покажется, без сомнения, безобидной: просто чудной случай из жизни чудаков за Рекой; но некоторые (например, старый Медовар) знали больше и, вероятно, слышали прежние разговоры об исчезновении Бильбо. Они вспомнят фамилию Торбинс, а о Торбинсе в Пригорье могли уже спрашивать.
Фродо завертелся, пробуя сообразить, что делать. Пин явно наслаждался вниманием публики и совсем забыл об опасности. Фродо вдруг испугался, как бы он, увлекшись, не упомянул про Кольцо: тогда всем крышка!
— Быстро принимай меры! — шепнул ему в ухо Бродяжник.
Фродо вспрыгнул на стол и заговорил сам. Внимание слушателей Пина разделилось.
Некоторые хоббиты посмотрели на Фродо, засмеялись и захлопали в ладоши, решив, что господин Накручинс наконец выпил свою норму пива.
Фродо вдруг почувствовал себя в глупейшем положении и обнаружил, что перебирает мелочи в кармане (как обычно, когда говорил Речи). Нащупав Кольцо на цепочке, он вдруг ощутил желание надеть его и таким образом выйти из положения. Правда, ему показалось, что это желание не его собственное, а наведенное кем-то или чем-то, находящимся тут же в зале. Он преодолел первое искушение, зажал Кольцо в кулаке, словно стараясь, чтобы оно не сбежало и не натворило бед. Оно его совершенно не вдохновляло. Он произнес несколько «подходящих слов», как сказали бы в Хоббитшире:
— Мы все весьма благодарны вам за гостеприимство, и смею надеяться, что мой краткий визит будет способствовать возрождению старинных дружественных связей между Хоббитширом и Пригорьем!..
После этого он запнулся и кашлянул. Теперь он стал центром внимания всего зала.
— Песню! — закричал один из хоббитов.
— Песню, песню! — закричали все остальные. — Давайте, господин гость, спойте нам что-нибудь такое, чего мы ещё не слышали!
Фродо в растерянности разинул рот и тут же с отчаяния затянул нелепую песню, которую любил Бильбо (и которой гордился, потому что сам сочинил). Песня была про трактир, наверное, поэтому Фродо ее и вспомнил. Вот она вся, а то в наше время из нее знают только отдельные слова: