«Как же здесь хорошо! — позволила я себе ненадолго расслабиться. — Кругом зелень, птицы поют, насекомые стрекочут. Никакой городской пыли и шума. Красота!»
— Анастасия Юрьевна! — голос Павла прозвучал так резко и неожиданно, что я чуть не подпрыгнула на месте. — Я прошу прощения. Вышло недоразумение.
Вместо того, чтобы изобразить оскорблённую в лучших чувствах дамочку, я зачем-то улыбнулась ему и мило прощебетала:
— Ну, что вы, Павел Сергеевич, пустяки!
Он даже не попытался улыбнуться в ответ, а вместо этого тревожно нахмурил брови:
— Ничего не пустяки! Я считаю, что Князева не должна была вас сюда присылать.
— Но, почему? — ничего не понимая, воскликнула я.
Что он успел разглядеть во мне такого, что сразу категорически встал в позу?
— Что непонятного? — удивлённо взмахнул руками Павел. — Совсем молодая девушка, одна среди взрослых мужиков… Это что, нормально? У меня у самого дочь, и я никогда бы не позволил…
«Ну, вот, у него дочь есть, и жена, соответственно, тоже имеется, — подумала я, не особо вникая в смысл его возмущенной речи. — Везёт же некоторым женщинам, такие мужья у них: верные, надёжные, готовые встать на защиту. Не то, что мой: прыгает от одной жены к другой, и всё никак на одном месте осесть не может».
— А сколько лет вашей дочери? — поинтересовалась я, не понимая, чего Павел так разоряется. Если он ровесник Фёдорова, как сказала Наталья, то у него никак не может быть дочери моей ровесницы.
— Три года, — ответил он, всё также серьёзно глядя на меня.
— А мне, Павел Сергеевич, немного побольше, и я могу за себя постоять!
Поймав на себе его скептический взгляд, я опустила голову и добавила:
— Вообще-то, я сама сюда напросилась, Наталья Князева не виновата. Просто у меня так сложились обстоятельства, понимаете?..
Он не стал ничего говорить, полез в нагрудный карман рубашки и достал визитку:
— Держите! Здесь мой телефон, если что, сразу звоните. Хоть, днём, хоть ночью. Я живу недалеко, сразу приеду.
Глава 6
Весь день я была слишком занята, чтобы думать о личных проблемах, но когда вечером разъехались рабочие, одиночество мрачной тенью подступило ко мне.
Особенно тоскливо стало с наступлением сумерек. За тёмным бездонным окном слышался лишь тревожный шёпот листвы и никаких звуков цивилизации.
В голову сразу полезли очнувшиеся от забвения мысли.
Воспоминание о Денисе отозвалось острой болью в сердце. Что-то глубоко внутри меня по-прежнему отказывалось верить в то, что он так подло предал меня.
Настолько искусно обманывал, что я ни о чём не догадывалась, пока однажды вечером он сам не хлопнул дверью.
И Соня тоже хороша! Сестра, называется!
Интересно, кто из них был инициатором этой интрижки?
Впрочем, какая разница? Есть ли смысл копаться теперь в подробностях, если дело уже сделано? Придётся всё это как-то пережить. Принять, как тяжёлый, но, видимо, необходимый жизненный урок.
Но до полного принятия мне было далеко: душа ещё не отболела. На людях я старалась держаться молодцом, но сейчас, когда меня никто не видел, громко разрыдалась от отчаяния.
Утирая слёзы платком, я отправилась бродить по пустому отелю.
Ещё раз прошлась по номерам на втором этаже: ремонт в них был уже завершён, осталось только привезти мебель и приобрести разные мелочи типа постельного белья, полотенец, халатов и всяких интерьерных штучек.
На первом этаже ремонт был в самом разгаре, и я не полезла через горы стройматериалов осматривать нижние номера. Мне там всё равно пока делать нечего, Павел сам пригласит, когда всё будет готово.
Я немного постояла у стойки администратора, осмотрела холл и прилегающую к нему гостиную. Огромные панорамные окна, подходившие почти вплотную справа и слева к входной двери, зияли густой сумеречной темнотой.
Небо сегодня было затянуто тучами, наверняка, скоро начнётся дождь.
***
Неожиданно моё лицо осветили фары автомобиля, подъехавшего к самому крыльцу.
Рука непроизвольно потянулась к телефону, чтобы набрать номер Павла. Я была одна-одинёшенька в пустом отеле, и защитить меня кроме него было некому.
Спрятавшись за прочной входной дверью, я начала судорожно искать его номер в контактах, но в дверь уже настойчиво стучали.
Одновременно послышался голос:
— Анастасия Юрьевна! Откройте, это Никитин!
От сердца сразу отлегло. Это был Павел. Наверное, забыл что-нибудь.