За несколько часов до передачи 6 марта 1962 года стало известно, что Софи попала в число номинанток на приз "Оскар", на что она сильно надеялась. Другими претендентками на звание лучшей актрисы стали Джеральдина Пейдж за "Лето и дым", Папьер Лори за "Бесцеремонного", Одри Хепберн за "Завтрак у Тиффани" и Натали Вуд за "Сверкание в траве".
Радостные новости вряд ли могли прийти в лучшее время для Софи, которая была в шоке из-за трагического случая, который произошел за три дня до этого. Счастливое событие — свадьба ее сестры Марии и Романо Муссолини — превратилось для нее в сущий кошмар всего через несколько часов после брачной церемонии.
Давние любовники наконец решили зарегистрироваться и совершить обряд бракосочетания в церкви Святого Антонио в Преддапьо, городе, где родился дуче, а позднее был похоронен. Мероприятие намечалось излишне помпезным, но Софи приехала туда, чтобы доставить удовольствие Марии. Она выдвинула только одно условие: на церемонии не должен присутствовать их отец. Словом, для папарацци, которые и до этого изводили сестер Шиколоне как незаконнорожденных, было много работы.
Сначала предполагалось, что к алтарю невесту поведет Карло Понти, однако власти католической церкви сказали решительное "нет" из-за его неопределенного супружеского положения. Его заменил Артуро Мичелин, старый друг семьи Муссолини и лидер местной неофашистской группировки. Понти мудро решил остаться в Риме и отправил Софи и ее мать на свадьбу на собственном "Роллс-Ройсе" с шофером.
Тысяча любопытных и масса репортеров и фотографов набились в церковь и запрудили городскую площадь. Обряд окончился тем, что Мария упала в обморок и Романо вынес ее из храма на руках. После того как ему удалось пробиться через толпу на городской площади, он и сам потерял сознание, и его пришлось приводить в чувство инъекцией витамина В12.
Во время праздничного банкета Рашель Муссолини настаивала, чтобы все поехали на кладбище возложить цветы на могилу ее мужа. Как только молодые отправились в свой медовый месяц, Софи и Ромильда вернулись в Рим. Когда их "Роллс-Ройс" проезжал через пригороды Преддапьо, он столкнулся с человеком на мотороллере, который оказался двадцатипятилетним школьным учителем по имени Антонио Анджелини. В результате учитель погиб на месте.
Софи и Ромильда разразились слезами, узнав, что произошло. Как только прибыла полиция, двух женщин и шофера отвели в магазинчик через дорогу и в течение двух часов задавали вопросы, а в это время у здания лавки собралась толпа папарацци. Всех троих в конце концов отпустили, не предъявив никаких обвинений, до окончания расследования.
Эта трагедия угнетающе подействовала на Софи, тем более что она не одобряла свадьбу сестры. "Когда Мария выходила замуж, — вспоминала она, — я очень переживала. Мне казалось несправедливым, что она собирается покинуть меня из-за мужа, предпочла меня кому-то. В день ее свадьбы я была ревнивее, чем обычно бывает отец. Эти чувства не давали мне покоя в течение нескольких дней, да и сейчас еще они пугают меня, когда я думаю об этом".
Ревность вскоре превратилась в какой-то степени в зависть, когда оказалось, что Мария беременна. 30 декабря, почти день в день через девять месяцев после свадьбы, она родила девочку, чем очень порадовала тетю Софи. Родители собирались назвать ребенка Бенита в честь ее знаменитого деда, однако поняли, что Бените Муссолини нелегко придется в жизни, и ребенку дали имя Алессандра в честь отца дуче Алессандро, поэтому без фамилии ее можно было звать просто Сандра.
Без всякого умысла, сами того не желая, родители Алессандры причинили Софи массу горя и моральных страданий, когда пригласили ее стать крестной матерью. Епископ отклонил их просьбу, заявив, что "публичный грешник" не может участвовать в священной церемонии. Софи решила проигнорировать мнение церковников. Когда она оказалась в церкви в сопровождении обычной для себя группы папарацци, священник выразил сожаление и продолжал службу, стараясь избежать, чтобы происходящее не превратилось в спектакль. На следующий день за нарушения канонического закона на Софи обрушилась вся католическая пресса и радио Викариата Рима.
Тем временем кампания, развернутая в поддержку Софи на получение "Оскара" за "Чочару", все усиливалась. За неделю до окончания подачи голосов членами жюри журнал "Тайм" поместил ее фотографию на обложке, второпях сопроводив ее излишне сентиментальной статьей, которая начиналась с довольно странного комплимента: