Среди пятидесяти комнат дома больше всего Софи нравился ее кабинет, окна которого выходили в сад и плавательный бассейн. Первоначально он представлял собой часть хора церкви XVII века, а теперь в ней хранились ее любимые вещи, включая книги, альбомы с вырезками из газет и журналов и награды, среди которых выделялся "Оскар" 1961 года. В разных местах дома было еще пять кабинетов и библиотек. В некоторых размещались огромные коллекции картин и античных предметов, которые собирал Карло Понти. В римской квартире для них уже не хватало места. Вилла стала настоящим музеем, в ней появились работы Пикассо, Ренуара, Дали, Бэкона, Каналетто, Модильяни, Матисса, Магритт, Суперлэнда и других мастеров, чьи шедевры украшали стены виллы.
Художественная коллекция Понти стоила миллионы (долларов, не лир). Однако, возможно, никто в мире, за исключением его самого, не знал, сколько он фактически заплатил за нее. Хотя он регулярно покупал работы через известных дилеров и в аукционных домах по всему миру, он также приобрел многие из своих сокровищ у частных коллекционеров или по бартеру, когда принимал картины или другие предметы искусства в обмен на предоставление прав на показ некоторых своих фильмов. Во время поездки на Московский кинофестиваль, например, он, как говорят, продал русским права на "Брак по-итальянски" за коллекцию средневековых икон — еще одна из его страстей — стоимостью в 100 тысяч долларов.
Чета Понти никогда сильно не беспокоилась, какое имя им выбрать для своего нового дома, который по ошибке часто называли то Вилла Понти, то Вилла Марино. Когда Софи впервые приехала туда, она сказала одному из гостей: "Мне потребуется время, прежде чем я привыкну жить здесь. Любой дом — как новый человек. Надо побольше бывать вместе, чтобы вам стало удобно с ним".
После возвращения с Московского кинофестиваля Понти начал вести переговоры об участии Софи в проекте Чарли Чаплина, который к этому времени получил название "Графиня из Гонконга". Стремясь заполучить Марлона Брандо на главную мужскую роль, Чаплин уже пообещал ему первое место в списке исполнителей или по крайней мере так же, как и он сам. Кроме того, в титрах фильма должна быть надпись: "Чарли Чаплин представляет Марлона Брандо и Софи Лорен в…."
Когда Понти узнал об этом, он позвонил исполнительному продюсеру Чаплина Джерому Эпштейну и пожаловался: "Вы не можете так поступить с Софи, она сейчас дома и рыдает! Марлон чудит в Японии, Софи принижается. Марлон чудит в Италии, Софи принижается, а ведь это большая, очень большая звезда. Марлон в Америке — звезда на излете, а Софи только восходит. По крайней мере, сделайте пятьдесят на пятьдесят: в некоторых странах пусть первой в списке исполнителей идет Софи, в других Марлон".
После того как Эпштейн объяснил Понти, что они уже обещали первое место Брандо и не могут менять условий, продюсер позвонил прямо Чарли Чаплину и прибег к тактике запугивания. Он предупредил его о финансовых проблемах, которые могут возникнуть из-за Брандо. "Состыкуйтесь с [режиссером] Льюисом Майлстоуном. А проблемы, которые доставил ему Марлон в "Мятеже на Баунти"… Он всегда опаздывает, никогда не знает своих слов, иногда вообще не приходит, и в конце концов, ведь он мог бы отдать Софи хотя бы Италию, ведь это ее собственная страна".
Понти вызвал у Чаплина панику, главным образом из-за того, что тот финансировал его сделку с "Универсалом", которая требовала уплаты пени, если издержки на производство фильма превысят первоначальный бюджет. Кроме того, его раздражала мания величия из-за места в списке исполнителей, с которой сам Чаплин никогда раньше не сталкивался. Он всегда был звездой во всех своих фильмах, и поэтому подобных проблем у него не возникало.
Разъяренный Чаплин позвонил Джею Кантеру, руководителю отдела международных проектов "Юниверсал", и сказал ему: "Ради бога, если Марлон не отдаст ей нескольких стран, вы вообще не получите этой картины". Понти подлил масла в огонь, обещав Чаплину финансирование от "МГМ" или Джо Левина, если тот согласится на его условия.
Кантер, старинный друг Брандо и один из его агентов, в конце концов убедил актера отдать Софи первое место в списке исполнителей в двух странах: Исландии и Того. Понти был взбешен, и Чаплин это почувствовал, хотя и сам взорвался: "Кто они, черт побери, в конце концов? Я Чарли Чаплин", — говорил он Джери Эпштейну. Однако он нянчился с проектом до тех пор, пока проблема порядка актеров в списке исполнителей не утряслась.
Понти полетел в Лондон, чтобы обговорить проект с Эпштейном, захватив с собой специалиста по рекламе, который мог решить дилемму или, по крайней мере, предложить устраивающий, как казалось Понти, обе стороны вариант. Идея заключалась в том, что имена Софи Лорен и Марлона Брандо располагались по кругу и повторялись несколько раз таким образом, что нельзя было понять, какое из них идет первым. Эпштейн не только отверг такой подход как слишком сложный, но и получил послание от Чаплина, что, если Софи не согласится на второе место в списке исполнителей, ее заменит Элизабет Тейлор.