Во время съемок "Графини из Гонконга" Софи подружилась с женой Чаплина Унной, дочерью Юджина О’Нила, автора "Любви под вязами". Она была моложе своего мужа на тридцать семь лет. Она приезжала на съемочную площадку каждый день, следила, чтобы Чарли отдыхал, и не давала его в обиду. Заканчивая сцену, он всегда просил жену высказать свое мнение. Софи была очень тронута таким отношением и не сомневалась в искренней привязанности молодой женщины к своему значительно более старшему мужу.
Софи было немножко завидно, что Чаплины имеют восьмерых детей. Старшая, двадцатидвухлетняя Джеральдина Чаплин, только что стала звездой в "Докторе Живаго", однако Софи никогда не встречалась с ней до тех пор, пока та однажды не появилась на съемочной площадке — сыграть небольшую роль вместе с другой своей сестрой, Джозефиной, чтобы сделать приятное отцу. Сорокалетний Сидней Чаплин, исполнитель одной из главных ролей второго плана, был их единокровный брат, сын Чаплина и его второй жены, актрисы Литы Грей.
Софи нравилось возиться с маленьким ребенком Чаплиных — четырехлетним Кристофером, которого Унна часто приводила на студию. Узнав Унну получше, Софи начала относиться к ней доверительно. Однажды она робко попросила Унну поговорить с Чаплиным, чтобы тот отпустил ее на несколько дней для регистрации брака. Миссис Чаплин была очень рада этому. На следующий день Карло Понти уже мчался в Париж, чтобы приготовить все к середине апреля.
Стараясь избежать информации в прессе, Понти держал все в тайне. Церемония регистрации гражданского брака должна пройти в Севре, пригороде Парижа, где Понти знал мэра и мог рассчитывать на его лояльность. В случае утечки новостей молодоженам пришлось бы провести очень короткий медовый месяц в отеле "Ланкастер", а не в своих апартаментах на авеню Георга V, так как этот адрес знал любой газетчик, и не только в Париже.
Чтобы отлет Софи из Лондона в Париж не вызвал подозрения, был разработан особый план. Хотя актрисе удалось пройти через аэропорт "Орли", не привлекая папарацци, к следующему утру несколько фотографов стояли возле дома, в котором она остановилась с друзьями. Софи ухитрилась и здесь ускользнуть от них, переодевшись в одежду хозяйки дома и надев темные очки. Женщина, одетая как она, осталась в ее автомобиле с шофером, изображая Софи, и обманутые папарацци последовали за ней. Тем временем Софи вышла через черный ход и уехала в машине друга своего мужа.
Во время предыдущей поездки в Париж Софи уже подобрала себе свадебный наряд от Кристиана Диора: бледно-желтое платье с гармонирующей накидкой. По дороге в Севр она остановилась возле цветочного магазина купить небольшой букет лилий, чтобы дополнить наряд живыми цветами.
Сестра Софи Мария и Базилио Франчина прилетели из Рима — они были свидетелями на брачной церемонии. Под руководством мэра Шарля Оди регистрация заняла не более десяти минут.
"Конечно, я плакала, — вспоминала Софи, — однако Карло так давно стал частью моей жизни, что у меня было ощущение, будто я замужем за ним почти с того дня, когда появилась на свет. К нашим отношениям добавился лишь листочек бумаги с оттиском печати. Отлично, теперь все наконец законно. Но мне казалось, словно я читала театральную программку, после того как уже посмотрела спектакль".
Понти еще раньше подарил Софи несколько обручальных колец, но на этот раз удивил ее, вручив еще одно, в котором был изумруд весом в восемьдесят четыре карата. "Бриллианты — очень холодные камни. Они мне не нравятся", — призналась однажды актриса.
Как только церемония закончилась и Софи вытерла слезы, она бросилась к телефону звонить матери, которая боялась летать на самолетах и осталась в Риме. "Знаешь, мамочка, ты всегда была пессимисткой, но это произошло. Теперь я миссис Карло Понти".
"О да, — ответила Ромильда Виллани, — однако не в белом и не в церкви".
Чета Понти решила в будущем праздновать две годовщины своего бракосочетания каждый год: 17 сентября как дату их мексиканского заочного бракосочетания в 1957 году и 9 апреля — французского. Им потребовалось почти девять лет, чтобы уйти от преследования закона, по крайней мере, за пределами Италии. Дело о двоеженстве Понти все еще лежало в суде и теперь осложнялось проблемой изменения гражданства ответчика, что могло усугубить его вину.
Молодожены присоединились к гостям, чтобы отпраздновать событие в роскошном ресторане в пригороде Парижа, но продолжали держать это известие в секрете от остальных до тех пор, пока мэр Севра не объявит брак официально через неделю. Газетчики парижской прессы были настолько обижены этим, что позже наградили Софи призом "Кислого лимона" как самой недружелюбной знаменитости года.