Софи была еще слишком слаба и не могла встать с постели, не говоря уже о том, чтобы отвечать на вопросы. Однако она согласилась "приехать" в зал на передвижной кровати с ребенком на руках, чтобы фотографы могли сделать снимки, а телеоператоры — снять небольшой фильм. Ей помогали восемь медицинских сестер. Обо всем, что касалось семьи, говорил Карло Понти, а доктор Ваттевилль и его сотрудники отвечали на вопросы медицинского характера.
Понти вызвал у присутствующих что-то наподобие усмешек, когда объявил довольно помпезно: "Этот ребенок является триумфом для женщины, о котором должны знать все в мире". Выражая признательность семьи, сказал он, они жертвуют миллион долларов консультационному центру, который собирается открыть доктор Ваттевилль. Подарок четы Понти пойдет на покупку ряда старых жилых домов в пригороде Женевы для строительства на их месте новых корпусов клиники.
"Богатые будут платить за консультации, а бедные смогут получать их бесплатно, — сказал Понти. — Такого центра пока нет нигде в мире. Мы очень нуждаемся в нем, особенно в Европе".
Доктор Ваттевилль затем описал ситуацию более подробно. Он сказал: "Центр прежде всего предназначается для женщин, приезжающих из-за границы и имеющих особые проблемы, но которым нет необходимости долго оставаться в больнице, а также тем, кто по каким-то причинам не может жить в отелях и пользоваться услугами амбулаторно. Кроме них, центром смогут воспользоваться и мужчины — для лечения бесплодия и решения связанных с ним вопросов".
На второй неделе января 1969 года наступило время выписываться из клиники, но Софи старалась найти причины задержаться, так как боялась, что Чиппи может подвергнуться эпидемии гонконгского гриппа, который в это время свирепствовал в Швейцарии. Она превратила свою больничную палату в зону безопасности, попросив персонал тщательно закрыть окна и заставляя посетителей надевать марлевые повязки. Она забрала Чиппи от больничных сестер и сама ухаживала за ним: кормила, купала, меняла пеленки. Позже Софи признавала, что в то время ее заботливость, возможно, переходила разумные границы и что она была излишне обеспокоенной молодой мамой.
Когда Чиппи исполнился месяц, Софи договорилась с католическим священником, чтобы тот пришел в клинику и исполнил таинство крещения ребенка. Понти прилетел на эту церемонию из Рима, привезя с собой сестру Софи Марию, выбранную крестной матерью. Доктор Ваттевилль принял приглашение четы Понти стать крестным отцом мальчика.
И только в середине февраля, через пятьдесят дней после рождения Чиппи, мать и сын наконец выписались из клиники, и то только потому, что на этом настаивало руководство клиники. Софи ничего другого не оставалось, как вернуться в Рим, где и ей и ее ребенку могли обеспечить необходимый уход. К этому времени она не была дома почти год.
После рождения сына Софи получила огромное число разнообразных детских подарков, прибывших изо всех уголков мира, которые она просто не могла забрать с собой. Среди них были две замечательные картины в "наивном стиле" на религиозную тему, нарисованные художниками-любителями из Югославии и Румынии. К трем годам Чиппи так привык к этим работам в стиле "наив", что начал требовать других таких же. Родители скупали их во множестве, часто платя на выставках сумасшедшую цену — от 750 долларов и выше, — которую запрашивали дилеры, когда узнавали покупателей.
Среди подарков была еще одна картина в рамочке трехлетнего Джесона Эммануэля Гулда с подписью от его матери Барбры Стрейзанд, ребенок которой появился в один день с Чиппи — 29 декабря, и также в результате кесаревою сечения. Две звезды очень привязались друг к другу, когда случайно встретились на гала-представлении в Лондоне два года назад. "Если бы я могла петь, как ты", — вздыхала Софи, на что Стрейзанд отвечала: "Если бы я была такой же красивой, как ты, мне вообще не пришлось бы открывать рот".
Перед тем как улететь обратно в Италию, Софи наняла молодую швейцарскую монахиню по имени Рут Бапст для сопровождения их в поездке, а затем и для постоянного проживания на вилле Понти. Бапст говорила на нескольких языках и со временем могла заняться обучением Чиппи.
Вернувшись в Рим, Софи все-таки волновалась за своего младенца по каждому пустяку. Она купила магнитофон и старалась записать каждый звук, который произносил Чиппи. Тацио Секьяроли, фотограф, который всегда работал в итальянских картинах Софи, раз в неделю делал снимки для семейного альбома. Софи также убедила Понти нанять кинооператора, работавшего на шестнадцатимиллиметровой пленке, чтобы каждый месяц снимать, как взрослеет их малыш.