"Какая я была дурочка, что сразу уделила ему столько внимания, — продолжала Софи. — Из-за этого сейчас мне угрожал человек с пистолетом, моя секретарша была избита, и бог знает что происходило с моим ребенком. Я простонала: "Это не мое кольцо, я заняла его у ван Клифа и возвратила тем же вечером. Умоляю, поверьте мне". Мужчина приблизился. "Где то кольцо? — спросил он. — Тебе лучше его отдать".
Софи начала уверять грабителей, что говорит правду. "Это был человек приблизительно моего возраста, может быть, тридцати пяти или тридцати шести лет, — вспоминала она. — Я уставилась на него, не понимая, насколько опасно смотреть преступникам в лицо. Они всегда боятся, что вы можете потом узнать их. Он разозлился, схватил меня за волосы и потянул голову вниз, пока я не оказалась лежащей на полу. Затем он вытащил из моего бумажника несколько сотен долларов, взял кольцо с рубином и драгоценности ван Клифа. В комнату вбежал еще один человек и крикнул: "Торопись, пора смываться". Однако тот, который держал меня, внезапно замер. Он повернулся и сказал: "О’кей, где твой малыш, только скажи мне, где твой малыш?"
"Когда я услышала это и подумала, что они угрожают похитить Чиппи, меня начало трясти. Это было одновременно и отчаяние, и страх за моего сына, и ярость из-за моего глупого пристрастия к драгоценностям. На столике в коридоре лежало еще несколько бриллиантов и других ювелирных побрякушек. Я пробежала мимо вооруженных преступников. Один из них, подумав, что я, должно быть, собираюсь позвать полицию, пытался схватить меня. "Возьмите это, — сказала я ему, протягивая сумочку с драгоценностями". Он схватил ее, и они выскочили из квартиры. Меня трясло до тех пор, пока Чиппи не оказался в моих руках и я не увидела, что он в безопасности. Эта история стала самым большим уроком в моей жизни. Я вычеркнула слово "драгоценности" из моего словаря. Зачем иметь что-то, что может заставить других людей прибегнуть к убийству или похищению? Может быть, я нуждалась в бриллиантах, чтобы доказать что-то самой себе, может быть, они были символом успеха моей карьеры, но ведь это глупость".
Едва преступники исчезли, оставив в квартире двух заложников, Софи позвонила на телефонную станцию, но ответа не получила. Как оказалось впоследствии, в банде был четвертый преступник, который держал под дулом сотрудников технической службы, пока остальные члены банды орудовали наверху. Все заняло у них около пятнадцати минут и, очевидно, окончилось успехом, прежде всего из-за раннего воскресного часа (семь утра), и статуса жилого дома, в котором не столь интенсивное движение, как в обычных отелях.
Через шесть часов после этого события на другой стороне Гудзона, в западной части Нью-Йорка, несколько школьников нашли бумажный пакет, который скорее всего выбросили преступники и в котором была часть похищенного. Помимо золотого браслета и нескольких ключей на цепочке, там лежал паспорт Софи, билеты на самолет, а также чек на четырнадцать тысяч долларов, выписанный "Авко-Эмбасси", чтобы покрыть расходы актрисы во время ее пребывания в Нью-Йорке.
Неудивительно, что Софи оставалась в городе не дольше того, чем это потребовалось, чтобы помочь полицейским начать расследование. В ее апартаменты также прибыли агенты ФБР, которые затем отправили телеграммы дилерам в Рим, Париж и Лондон, где чета Понти покупала драгоценности, чтобы получить их описание и сведения об их стоимости. Как сообщалось, украденные вещи оценили в 700 тысяч долларов, 200 тысяч из которых приходились на украшения, взятые на фирме "Ван Клиф энд Арпелс", к счастью, застрахованные. В отличие от собственных драгоценностей Софи, стоимостью в 500 тысяч долларов, — страховые компании учитывали риск после ограбления актрисы в Лондоне в 1960 году.
Два дня спустя толпа репортеров ожидала Софи и ее сопровождающих в аэропорту Кеннеди, откуда она улетела в Рим. "Я никогда больше не надену драгоценности. Предпочитаю, чтобы меня обнимали руки моего ребенка", — заявила она, неся Чиппи через толпу собравшихся людей, прежде чем сесть в самолет.