"Человек из Ламанчи" предоставил Софи возможность сыграть сразу две роли — неряшливой распутной служанки по имени Альдонца и невинной девушки, о которой мечтает главный герой, Дульсинеи. Вассерман применил в постановке прием "пьеса в пьесе", начав с эпизода в тюрьме, куда заключает Мигеля де Сервантеса испанская инквизиция. Сервантес читает свое произведение сокамерникам и сам преображается в героя романа Дон Кихота из Ламанчи. История постоянно переходит от вымысла к реальности и обратно, однако главное в ней — странствия Дон Кихота и его верного слуги Санчо Пансы. Дороги приводят их к ветряной мельнице, которую спятивший с ума Дон Кихот принимает за великана. Он убежден, что, пока владелец замка не сделает его рыцарем, он не сможет победить чародея. В своем безумии он принимает убогую придорожную гостиницу за замок, а ее хозяина — за сеньора. Даже распутная Альдонца в его поврежденном уме превращается в Дульсинею, чье "имя словно шепот ангела".
Дон Кихот признается сбитой с толку девице, что его миссия в жизни — "мечтать о несбыточном и тянуться к недостижимым звездам". Но как только угодливый владелец гостиницы присваивает ему звание Рыцаря печального образа, мужество Дон Кихота подвергается серьезным испытаниям. Орава пьяных погонщиков мулов "похищает" Альдонцу. Тут снова возникает Сервантес, так как некоторых из его сокамерников уводят на пытки. После этого действие возвращается к Дон Кихоту. Он находит Альдонцу и отбивает ее у шайки насильников. Альдонца старается убедить его принимать ее такой, какая она есть, а не за вымышленную Дульсинею.
Как и предполагал Дон Кихот, неожиданно появляется чародей ветряной мельницы, Рыцарь Зеркал, в совершенно фантастическом одеянии, на самом деле оказавшийся тюремным доктором, которого присылает инквизиция, чтобы излечить Сервантеса от безумия. Он преуспевает в этом даже слишком, в неистовом поединке смертельно ранив Дон Кихота. Даже Альдонца, которая теперь согласна быть для него Дульсинеей, не может убедить его снова стать ее верным рыцарем. Когда он испускает дух, Альдонца рыдает: "Как человек ты умер, но Дон Кихот — жив".
Несмотря на средневековый сюжет фильма, музыка для "Человека из Ламанчи" была написана в современным бродвейском стиле, а песня "Неосуществимая мечта" (в партитуре озаглавлена "Поиск") завоевала популярность во всем мире. Более того, она произвела такое сильное впечатление, что мало кто запомнил остальные песни, хотя в фильме их было больше дюжины, в том числе "Дульсинея", "Маленькая птичка, маленькая птичка!", "Все то же самое", "Я действительно люблю его" и, разумеется, озаглавленная по названию фильма — "Человек из Ламанчи".
В первом нью-йоркском мюзикле в главных ролях выступали два выдающихся певца Ричард Кили и Джоан Динер, а также Ирвинг Джекобсон, комедийный актер из театра "Идиш". Хотя все они получили признание критиков и зрителей за свое исполнение, их мало кто знал в мире кино, поэтому невозможно было найти одиннадцать миллионов долларов для создания кинематографической версии спектакля. Однако руководство студии надеялось, что Питер О’Тул и Софи Лорен смогут вызвать интерес у большого числа зрителей. Роль Санчо Пансо получил, и вполне обоснованно, американский актер Джеймс Коко, который недавно закончил длительное и триумфальное выступление на Бродвее в главной роли в спектакле Нейла Саймона "Последний из пылких рыжих любовников" и казался верным претендентом на завоевание ведущего положения в кино.
Никто из трех звезд не был подготовленным певцом, хотя у Софи имелся некоторый опыт, о котором она с удовольствием вспоминала, — исполнение музыкальных произведений в некоторых фильмах и на пластинках. "Юнайтед артисте" пригласила Сола Чаплина, одного из ведущих музыкальных деятелей Голливуда, чтобы тот помог актерам. Чаплин — великолепный специалист, он очень много сделал для успеха "Вестсайдской истории", в которой большинство песен исполняли непрофессиональные певцы, и тем не менее фильм завоевал десять "Оскаров", в том числе и как лучший кинофильм года. "Секретная" формула Чаплина — это одновременно дублирование и вокальный стиль спичгезанг — нечто среднее между обыкновенной речью и пением, который Рекс Харрисон с успехом использовал в "Моей прекрасной леди".