Слоняясь по отделам "Парамаунт", Карло Понти познакомился с проектом и предложил Хэлу Уоллису вариант, чтобы дочь Маньяни играла Софи. В свои пятьдесят три года Маньяни вполне могла играть мать 24-летней Софи, однако самой ей так не казалось. Когда Понти позвонил ей в Рим, чтобы обсудить будущую работу, она сказала ему: "Не заставляйте, чтобы меня тошнило. Я знаю, вы любите Софи, однако не пытайтесь убедить меня, что она годится на роль невинной девочки. Может быть, эта корова и могла бы сыграть роль матери, но для дочери она слишком стара".
Вулканическая Маньяни была настолько расстроена полученным предложением, что тут же отправила телеграмму Хэлу Уоллису с отказом и попросила его подыскать для нее другой сценарий. Тем временем Понти выкупил у Уоллиса сценарий "Двух женщин", намереваясь сам выпустить фильм после того, как закончатся его остальные проекты на студии "Парамаунт". Он считал, что, когда сложная ситуация с его браком прояснится, фильм будет можно снять в окрестностях Чочары, а его режиссером предполагал взять либо Роберто Росселлини, либо Витторио Де Сика. Нечего и говорить, что Маньяни зародила у него идею — снять Софи в роли матери, что легко можно было осуществить, если изменить в сценарии возраст дочери, сделать ее моложе, чем в романе Моравиа.
Перехватив "Двух женщин", Понти опрометчиво убрал из проекта Джорджа Кьюкора, которого предполагалось пригласить как режиссера. А это был известный мастер, один из наиболее оплачиваемых режиссеров Голливуда, и он, естественно, не привык к столь легкому отношению к своей персоне. Чтобы исправить неловкую ситуацию, Понти нанял Кьюкора для еще одного фильма с участием Софи. По иронии судьбы, это был вестерн — жанр, в котором режиссер никогда раньше не работал, однако поскольку Кьюкор имел чутье на актрис и славился своим умением обращаться с ними, Понти надеялся, что он поможет Софи добиться большого успеха.
Тем временем "Парамаунт" все больше беспокоилась за судьбу фильма "Любовь под вязами", который хотя и планировался к показу на Каннском фестивале в мае, уже около года лежал на полке, заставляя любителей кино думать, что готовится бомба. Чтобы развеять свои страхи, "Парамаунт" заказала нескольких пробных показов фильма в ряде крупных городов Америки, начиная с Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. В каждом из них "Любовь под вязами" шла одновременно и в театре, и на экране, при этом реклама подчеркивала связь обоих постановок с Юджином О’Нилом, при этом особо акцентировались мотивы секса и порочности. Однако результаты были одними и теми же в каждом городе: из-за неблагоприятных отзывов в прессе и слухов уже через несколько дней демонстрации фильма зрителей в залах становилось намного меньше.
Босли Кроутер из "Нью-Йорк таймс" критиковал фильм и особенно Берла Ивза, который слишком напоминал "дедушку Фокси". Однако о Софи критик писал, что актриса "производит сильное впечатление в роли коварной и страстной женщины, вызвавшей на ферме большой переполох". "Хотя в фильме она показана как итальянка, а не как жительница Новой Англии, — продолжает автор статьи, — ее правдоподобная игра заставляет верить, что именно она послужила причиной бурной драмы, разворачивающейся под крышей фермерского дома. Сначала она искушает молодого человека, воздействуя на него, завлекая хитрыми уловками и обманом. Но затем ее захватывает любовь, которой она отдается страстно и безрассудно".
Мнение многих других влиятельных критиков было иным. "Нью-Йоркер" хвалил ослепительную красоту Софи, однако отмечал, что актриса "ведет себя так, словно ее единственной проблемой было держать глаза открытыми под тяжелым слоем грима. Стиль игры всех трех главных актеров настолько различен, что иногда кажется, что вы присутствуете на каком-то водевиле".
После нескольких неудачных проб "Парамаунт" пришла к выводу, что "Любовь под вязами" оказался убыточным фильмом, но надеялась, что Каннский фестиваль поможет повысить его шансы для проката на европейском рынке.
По иронии судьбы, единственным фильмом Софи, приносившим доход в Соединенных Штатах, был четырехлетней давности "Аттила", который Джозеф Левин приобрел за 75 тысяч долларов и сам организовал его показ через компанию, названную "Аттила ассошиэйтед". Левин, который заработал кучу денег в 1956 году на прокате японского фильма "Годзилла", выделил из них 500 тысяч долларов на рекламную кампанию "Аттилы" по радио и телевидению, которая стала самой масштабной за всю предыдущую историю кино. В результате уже в первые десять дней проката фильм принес 2 миллиона долларов (цифра впечатляющая, особенно если вспомнить, что средняя цена билета в 1958 году была 51 цент).