Софи была страшно расстроена и все время плакала. "Это так несправедливо, — говорила она полицейскому инспектору. — Стоимость драгоценностей — не самое главное. Я могу заработать достаточно денег, чтобы купить такие же. Важно, что они были для меня символом моей жизни. Я вытащила себя из трущоб Неаполя, где все мы бедствовали. Драгоценности были доказательством, что я никогда не вернусь к тому существованию".
Когда Софи все-таки успокоилась, она продиктовала инспектору список похищенных вещей: рубиновое ожерелье, сапфировое и бриллиантовое ожерелье и выполненное в том же стиле сапфировое кольцо, старинное бриллиантовое ожерелье и сережки в том же стиле, старинное жемчужное ожерелье и в том же стиле жемчужные сережки, жемчужное ожерелье с одной белой и с одной черной ниткой, жемчужное ожерелье с тремя белыми нитками, две бриллиантовых броши и одна старинная русская брошь из трех составляющих; золотая вечерняя сумочка; золотая цепочка длиной в два с половиной метра; старинная золотая брошь в виде змейки с рубинами и бриллиантами вместо глаз; тяжелый золотой браслет с часами под крышкой.
Карло Понти заявил, что украденные драгоценности стоят около 200 тысяч фунтов стерлингов (около 480 тысяч долларов). "И они не были застрахованы. Не были застрахованы!" — продолжал бормотать он в течение нескольких дней, когда рассказывал кому-нибудь о краже.
Продюсер Пьер Рув позже вспоминал о тех днях: "Это произошло в субботу. Я знал, что Софи в ту ночь не уснула, да и на следующий день отдохнуть ей не пришлось, так как полиция все время находилась в доме, все осматривая и опрашивая свидетелей. Я думал, что нам придется отменить съемки ее эпизода в понедельник, однако в семь утра ее "Роллс-Ройс" уже проехал через основные ворота. Она сразу прошла в гримерную и дальше вела себя так, словно ничего не случилось, хотя все мы знали, какой разбитой она была. Позже в это утро у одного из нас нервы не выдержали — Петер Селлерз упал в обморок, и его пришлось отвезти в больницу. Нам необходимо было, конечно, продолжать работу, и весь оставшийся день мы делали крупные планы очень усталой и очень расстроенной Софи — впоследствии они оказались совершенно великолепными".
Когда Селлерз поправился (скорее всего у него были проблемы с сердцем), он отправился за покупками к Эспрею, королевскому ювелиру, и купил Софи браслет за 750 фунтов стерлингов, чтобы положить начало ее новой коллекции драгоценностей. Однако Понти, казалось, больше беспокоили вопросы безопасности Софи, и он нанял охранников на все двадцать четыре часа, которые заступали на дежурство с немецкими овчарками.
Витторио Де Сика немного поднял у Софи настроение, сказав ей: "Послушай, любовь моя, мы с тобой оба из Неаполя. Добрый господь подарил нам много других прекрасных вещей в жизни. То были просто драгоценности, и не более. Что такое двести тысяч фунтов стерлингов? Ты прекрасная женщина, щедро одаренная природой. Смотри на себя, а не на искусственные вещи".
"Лучше ты смотри на меня", — засмеялась в ответ актриса, с довольно хитрым выражением на лице.
Некоторые хорошие новости из Америки также помогли несколько поправить пасмурное настроение в доме. Ее фильм с Кларком Гейблом, который "Парамаунт" переименовала и который теперь назывался более интригующе "Это началось в Неаполе", пошел в прокат и сразу же стал пользоваться успехом у зрителей, да и в прессе появились прекрасные отклики о нем. Словом, после "Семейной лодки" это была первая удача Софи. Босли Кроутер из "Нью-Йорк таймс" на этот раз показал себя преданным поклонником актрисы, написав, что "главное, на что надо смотреть в этом фильме, — это мисс Лорен, а все остальное — только фон для нее, позволяющий лучше оттенить ее великолепную женственность".