Анна поругала её, но в глубине души махнула рукой: ну что она могла успеть проглотить за секунду? Да и ничего опасного не заметила.
День прошёл спокойно. Софи спала, потом играла, в обед поела с аппетитом.
А ближе к вечеру всё изменилось.
Сначала Софи стала вялой. Лежала в углу, не реагировала на игрушки. Потом началась рвота. Дважды. Третий раз — уже с пеной. У неё дрожали лапки.
Анна схватила телефон, попыталась дозвониться до ветеринарной клиники. Никто не отвечал.
— Софи… — прошептала она, опускаясь рядом. — Моя девочка, что с тобой?..
Софи посмотрела на неё мутными глазами и сделала попытку встать. Не смогла. Завалилась на бок.
Паника схватила Анну за горло. Она накинула куртку, схватила одеяло, завернула Софи, прижимая к груди.
На улице было уже темно.
Клиника круглосуточная. На другом конце города.
Анна неслась как безумная, не чувствуя холода, не замечая слёз. Софи стонала, судорожно дёргалась. Машины, сигналы, мокрый асфальт — всё слилось в один шум, в котором был только один смысл: успеть.
Ветеринар вышел сразу, когда увидел Анну на пороге, с трясущимся свёртком в руках и паникой в глазах.
— Отравление, — сказал он, осмотрев Софи. — Нужно срочно ставить капельницу, промывать. Что-то съела?
— Да, на прогулке… — Анна не смогла говорить. Только кивнула.
Софи лежала на металлическом столе — крошечная, ослабевшая, с кислородной маской, подсоединённой капельницей к тонкой лапке. Глаза закрыты. Только грудь слабо поднималась и опускалась.
Анну оставили в приёмной.
Час. Второй. Третий.
Снаружи моросил дождь. Люди приходили и уходили со своими питомцами, а она сидела, прижавшись к стене, будто боялась упасть, если оторвётся.
В голове всё крутилось:
«Что, если… если я потеряю её?
Что, если я поздно среагировала?
Что, если я подвела?»
Это было хуже, чем любые расставания, страхи, ошибки прошлого. Она впервые чувствовала, что от кого-то так сильно зависит её собственное сердце. И этот кто-то — маленький, беззащитный комочек с тонкими лапками и шёлковыми ушами.
Ей казалось, что Софи — просто собака. Просто щенок.
Но в эту ночь Анна поняла: она — её родная душа. Её радость. Её дом.
Утром врач вышел.
— Состояние стабилизировалось. Промывка помогла, капельницу оставим до вечера. Вы вовремя. Молодец.
Анна расплакалась прямо у него на плече.
Софи отпустили домой через день. Она всё ещё была слабая, но уже махала хвостом и тыкалась носом в руку, прося тепла. Дома они легли вдвоём на диван, и Софи, как раньше, уткнулась в подмышку Анны, тяжело вздохнула и уснула.
Анна не могла оторвать от неё глаз.
«Моя летающая ракета…
Мой шкодник.
Моя Софи.
Спасибо, что осталась со мной».
Первые прогулки были короткими. Только на поводке. Только в знакомом, безопасном месте.
Анна смотрела в оба, и в её голосе появился страх:
— Фу! Не трогай! Стой! — теперь звучало не как игра, а как приказ.
Софи чувствовала это. Сама стала осторожнее, будто понимала, что случилось что-то важное.
Но всё равно пыталась схватить каждый сухой лист и каждую крошку.
Она была щенком. Её природа — шалить.
И Анна училась принимать это. Училась отпускать страх, шаг за шагом.
А Софи — училась слушать. Иногда. Когда не было велосипедов.
Однажды вечером, после прогулки, они снова лежали на диване.
Софи сопела, прижавшись, а Анна гладила её, чувствуя, как возвращается тёплая, тихая радость.
Жизнь снова была рядом.
Она дышала, виляла хвостом и храпела в подмышку.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов