— Я так и сделаю, папа.
— Ты же знаешь, сынок, от тебя требуются знания. Так ведь?
— Да, папа. А сейчас давай я решу последнюю задачку и схожу прогуляюсь. Что-то голова у меня разболелась. Сегодня я много занимаюсь.
— Не переутомись, сынок! — поднял я указательный палец. — Нам не надо, чтобы ты стал инвалидом из-за аттестата зрелости!
Я оставил его спокойно заканчивать решение устной задачи. Посидев еще немного, он встал, умылся, чтобы освежиться, надел новый костюм и сказал, что пойдет на свежий воздух прогуляться по парку или по софийским улицам.
Мы с матерью были счастливы видеть его, вытянувшегося как тополь. Его усиков еще не касалась бритва, брови были черными, глаза — чуть прищуренными, полными загадочного огня. Он в первый раз повязал галстук, положил в нагрудный кармашек пиджака белый платочек. Жена вышла проводить его на улицу до поворота, улыбаясь до ушей, довольная, что вырастила такого парня — широкоплечего, ростом около двух метров, будущего инженера-гидролога, готового служить обществу бескорыстно и самоотверженно, как мы его учили более восемнадцати лет.
— Какой жених! — сказала, вернувшись, жена. — Все оборачиваются на него посмотреть, я и сама не могу никак нарадоваться, глядя на него, прямо таю от радости.
— Спокойнее, — сказал я, — не волнуйся.
Она уселась на стул у радиоприемника и всплакнула, вытирая слезы носовым платком. А я в это время ходил по комнате и говорил о водохранилищах, покрывающих нашу землю, с плотинами и горными реками, которые мы заставили производить электроэнергию, необходимую для нашей промышленности и бытовых нужд. Жена моя успокоилась и в первый раз выслушала меня внимательно, е прерывая, не так, как это было всегда, когда наши мнения резко расходились. Сейчас нашни представления совпали. Мы включили радио, послушали народную музыку. Так прошел у нас вечер на светлый праздник Кирилла и Мефодия.
Потом наступили будни. Иван продолжал решать задачи, убегая время от времени в лабораторию гимназии, где он ставил опыты по физике и химии, необходимые для подготовки к выпускным экзаменам. Иногда заглядывали к нам свояк и Еленка и озабоченно спрашивали:
— Как дела у абитуриента?
— Отлично! Покончил с задачами, сейчас переключился на лабораторию.
— Трудности есть?
— Пока нет.
— Мне бы хотелось дать ему какое-нибудь сочинение на свободную тему, чтобы проверить его стиль. Стиль — это очень важно.
— Пожалуйста, зайди к нему в лабораторию.
— Хорошо! — ответил свояк.
Все шло как нельзя лучше. Иван, правда, немного похудел, утомленный занятиями. В конце предэкзаменационного периода, когда напряжение достигло кульминации, свояк сообщил мне доверительно и озабоченно:
— Иван выглядит переутомленным и рассеянным… Не случилось бы чего… За день до начала экзаменов ему надо бросить все занятия, чтобы отдохнуть. Никакого чтения, никакой работы.
— Я тоже так думаю, свояк. Прямо посерел парень.
— Волнуется. Все это, конечно, естественно, но все же…
— Ты посоветуй ему отдохнуть.
— Обязательно посоветую.
За день или за два до начала выпускных экзаменов, точно не помню, свояк появился у меня в почтовом отделении. Это меня здорово озадачило. До сих пор он ни разу не приходил ко мне на работу.
— Что случилось? — спросил я его, встревоженный.
Он смущенно молчал, глядя в землю.
— Ну говори! — схватил я его за грудки.
— Небольшая неприятность, Драган… Я был в гимназии… в лаборатории…
— Ну и что?
— Ивана там не оказалось. Я пошел в скверик.
— Ну и?..
— Нашел его, разумеется. Он там сидел на скамейке с некоей Лилей Кацарской, с которой они вступили в гражданский брак…
Я выпустил борта его пиджака. Он в свою очередь схватил меня за руки, чтобы я не упал, и начал трясти:
— Ты что, браток? Приди в себя! Обычный приступ молодежного сумасшествия… Я ведь сам так женился двадцать лет назад…
— А выпускные экзамены?
— Хватит времени и на экзамены… Можно сдать и осенью, можно и сейчас, если, конечно, любовь не помешает… Она тоже выпускница, единственная дочь у матери с отцом… Врач и адвокат… Люди, конечно, с положением…
— Уж не ты ли все это подстроил, свояк? — спросил я его в отчаянии.
— Ты что, Драган?!
— А как же с выпускными?.. Как же быть с выпускными экзаменами? — твердил я как в страшном сне, плетясь позади него. — Что же я скажу сейчас жене?
— Шагай бодрее, браток!.. Надо забрать их из скверика домой, потому что они так напуганы, что боятся и дома показаться. Нельзя их бросать на произвол судьбы в такой критический момент…