— Дед, он меня так вёл…так вёл… — словно захлебываясь, София стояла посередине гостиной и показывала, вернее, пыталась продемонстрировать, как они танцевали. — Мне показалось, что он был лучше даже нашего Пабло. Ну правда, не смотри на меня так.
Дед стоял у камина, держа руки в карманах, и молча наблюдал за внучкой. Про улыбку можно не упоминать — казалось, это врожденное. Внучка же продолжала махать руками, плавно передвигаться между столиком, диваном и кадкой с кактусом, который откуда-то привез ее отец лет 15 назад.
— Он в конце только признался, что занимается с десяти лет, — внучка замерла. — Дед, прикинь. С десяти лет. Даже выступать ездил. Не помню куда только. И он сделал…
София выпрямилась, словно перед ней стоял партнер, и сделала по два приставных шага в каждую сторону. Руки то сгибались, то разгибались. Шаг по диагонали вперед, шаг по диагонали назад. Поворот. Левая рука над головой. Смена рук.
— Продолжишь заниматься? — глаза деда улыбнулись.
— Я и не бросала, — внучка остановилась лицом к старику, в глазах мелькал чертенок в белом одеянии. — Уже узнала, вузе можно записаться на факультатив. Там разные есть. Дед, ты не рассказал, ты-то как начал? Ну, тебе было плохо, ты решился. И что?
София в две секунды была у дивана, плюхнулась на него, поджала ноги и посмотрела на деда, словно тот уже начинал свое представление.
Старик постоял минуту неподвижно, затем прокашлялся:
— Решился я на свои мечты и цели, на которые забил в прошлой жизни. Да, считаю, что в тот момент преступил черту и шагнул в новую жизнь. Прогуляв допоздна по промозглому, ворчливому, но справедливому Питеру, поехал домой. С Невского тянуло холодом и грустью, которые иногда помогают, а иногда хочется изучить дно этой ветренной старушки-Невы.
София подтянула колени к груди и сжалась в комок. Её живое воображение и фантазия часто мешали ей наслаждаться жизнью, как это положено подросткам её возраста. С лица уже сошел румянец от танца, и теперь над пухлыми щеками вырисовались два маленьких колодца глаз.
Дед же стоял неподвижно. Его, казалось, ничем не пробить:
— Не доехал я, правда. Все решил в машине. Да не пугайся ты так, — дед подмигнул и сложил руки на груди. — Я ведь вон, живой. Песком пол пачкаю иногда. Нашел какой-то клочок бумаги и записал все, что пришло на ум. Ну, по поводу своих мечт.
— Танцевать? — выдохнула внучка.
— Научиться танцевать, — дед поднял указательный палец вверх и так застыл. — И еще много чего. Основного. А, погоди-ка. А ну пойдем со мной.
София вскочила и через пять минут стояла и переминалась около деда, вытягивала голову и держась, чтобы не порыться самой. Старик же что-то искал в комоде.
— Вот, — он протянул внучке лист бумаги. Потрёпанный, размером с билет на самолет. Одного уголка не было, частично слов было уже не разобрать. Но по взгляду старика было видно, что это — самая великая ценность для него, как кольцо для Фродо. — Список мой. Нашёл в бардачке, что было.
София заметила, как дед украдкой смахнул капли с левой щеки. Затем убрал лист обратно и кивнул на диван:
— Надо присесть. Так вот, сразу в машине я и взялся за дело, не представляя, что вообще делать, что будет дальше и к чему это приведет, — они сели на диван. София по привычке подобрала ноги и уставилась на деда. — Мне лишь предстояло отринуть все страхи, сомнения и честно признаться, что сегодня я проиграл. Но есть еще второй раунд — и тут уже нельзя облажаться.
***
Стою я, значит, на перекрестке. Исчезли планы на будущее. Закончились деньги, с родственниками на большом расстоянии по причине ссоры и обид. Разногласия и прочее. Все интересы, что насыщали жизнь еще вчера, потеряли смысл, потому что были связаны с прошлыми планами и людьми.
Перестал существовать дом, куда хотелось возвращаться. Снизилась зарплата в разы. Мир и жизнь показывали, что надо что-то менять, что где-то я ошибся. Хотя сам считал всегда себя правым. Но факты указывали на обратное: я попал в ситуацию пустоты и не обращал внимания на очевидные вещи.
И вот сижу в автомобиле на Гороховой рядом с Адмиралтейством. Осень. Тепло. Вечер. Понимаю, что это тупик. Всё, что было сделано раньше, не имеет смысла, потеряло его. Надо что-то менять, быстро, кардинально: так продолжатся дальше не может.
Разрушено всё, что-то надо делать. Постепенно доходит: мы сами ответственны за свою жизнь. Все, что нас окружает — мы создаем сами. Весь окружающий мир создаем мы: подпускаем людей в свой близкий круг, приобретаем или притягиваем вещи, оставляем кого-то или что-то рядом, достигаем или нет, получаем опыт или нет.