— И долго я… болею? — чуть приподнявшись, вижу, что за окном поздний вечер.
— Сутки. Ты пришла в себя, и теперь все будет хорошо.
— А Маргарита?
— Ее мы не нашли. Следы теряются в лесу недалеко от… — Даниэль вдруг замолкает, будто сказал что-то лишнее.
— Где? Почему ты молчишь?
— Рядом с Паучьим замком. Но не можем же мы безо всякой причины и доказательств пойти на штурм! Там вооруженная до зубов охрана. Маргарита могла нам что-то рассказать, вот ее и забрали.
— Да хватит уже болтать! Ее покормить нужно! — раздается голос женщины в годах за спиной у Даниэля.
— София, это Феодора, знахарка, о которой я тебе говорил.
Невысокая и довольно полная женщина смотрит на меня по-доброму.
— Что со мной? — спрашиваю у нее, когда понимаю, что у меня нет сил подняться с постели.
— София, ты фея, ты смогла побороть заклятие, твой дар вернулся, но ты потеряла много сил. Ты еще и человек… Надышалась дыма, вот тебе и худо. Полежишь денек-другой, попьешь отвар, и все пройдет. — знахарка искренне улыбается, поправляя цветастый платок на голове.
В дверях появляется Марианна. Взгляд опущен, ей стыдно смотреть мне в глаза.
— Вот, я принесла тебе ужин. София, прости нас! — пряча слезы, она убегает. Даниэль садится напротив и подает мне маленькую чашку бульона и кусочек хлеба. Я нехотя съедаю несколько ложек и вновь прижимаюсь к подушке.
— Можно он зайдет? — тихо спрашивает Даниэль у Феодоры.
— Можно, только ненадолго!
— Кто зайдет? — услышав, спрашиваю я.
Он не отвечает, выходит, и тут же возвращается вместе с братом.
Александр опускается на колени возле моей постели.
— Прости меня, София! Я был таким глупцом! Я так тебя обидел, а ты спасла моего ребенка! Прости, если можешь! — он целует мою руку.
Смотрю на этого глупого мальчишку, который из-за наследства чуть не разрушил свою семью. Я на него не злюсь. Нет больше ни обиды, ни ненависти. Мне его даже жаль.
Что со мной? Раньше я бы не смогла его простить. Теперь в душе царит мир.
Я изменилась! Стала мудрее, как и хотела госпожа Сусанна.
— Я не обижаюсь на тебя, Александр, и буду рада, если ты станешь мне другом!
Он целует мою руку, и Даниэль быстренько его выпроваживает.
Ревность что ли?
— А теперь выпей-ка это! — знахарка протягивает мне глиняный стакан с какой-то мутной жидкостью.
Я делаю глоток и морщусь.
— Тьфу! — от пряно-горького вкуса слезятся глаза. — Не могу это пить!
— Но нужно выпить все! Ты хочешь поправиться?
— Феодора, дай-ка стакан мне. — Даниэль берет его в руки, закрывает глаза и что-то шепчет.
— Что ты делаешь? — спрашиваю у него.
— Не знаю, получилось ли, но я очень старался! — он возвращает стакан мне.
Делаю глоток и спокойно выпиваю все. На вкус — чай с ягодами.
— Как ты это сделал? — в глазах почему-то темнеет, веки закрываются сами. — Феодора, меня в сон клонит. Что со мной? Почему так спать хочется?
— Все правильно, девочка, отдохни, поспи.
— Но я не хочу, не хочу! — пытаюсь сопротивляться навалившейся дремоте.
— Феодора, ты добавила в отвар сонную траву? — понюхав пустой стакан, спрашивает Даниэль. — Зачем? София же сказала, что не хочет!
Мои глаза закрываются, я где-то на грани полусна, но все слышу.
— Даниэль, она еще очень слаба! Ей нужно восстановить силы. Она пережила тяжелое испытание. Дай ей волю, так она встанет и побежит всех спасать. Ты же не хочешь заморить свою фею? Кто тебе детей рожать будет?! — смеется знахарка и прикладывает к моей голове какую-то мокрую тряпку.
При мысли о детях на душе становится тепло.
— А ты лечила раньше фей? Точно знаешь, что ей это поможет?
— Да, было дело… Давно. Девчонка совсем маленькая еще была, годков десять… В приюте для сироток она жила. Пожар случился, как здесь, а она всех спасать стала. Сначала по-обычному, выводила всех просто, но в какой-то момент поняла, что может пожар потушить. У нее получилось, да только дыму надышалась. Вот и лечила я ее. Много лет прошло, у нее, наверно, уж и дети взрослые, а я ее помню, не забыла. Глаза у нее необычные: один карий, другой голубой.
Я все глубже проваливаюсь в сон. Почему-то оказываюсь в саду пансиона. Ко мне подходит крестная. Как и всегда, на ней красивое платье с рюшами и длинный плащ. Она вдруг снимает капюшон, и я впервые могу разглядеть ее лицо. Передо мной мадам Сусанна.