Супруги переглянулись. Франсин кивнула, а Орлов пожал плечами.
– Ну, постараюсь… – пробормотал он неуверенно.
* * * * *
Супруги уехали на работу, а Софочка воспользовалась свободным графиком, разрешенным миссис Чёрнсын. Тем более вчера вечером она успела пересмотреть все присланные ей видеоклипы. Рон увёл Даниеля в детский сад, домработница уехала за продуктами, так что Софочка осталась одна.
Она решила осмотреть ту часть дома, куда уходили Орлов и Франсин, но куда её ни разу не приглашали.
"Но мне же и не запрещали сюда заходить, верно?" говорила Бельская сама себе, осторожно двигаясь по коридору.
Всего пара шагов – и вот три двери; налево и впереди – наглухо закрытые, направо – распахнутая настежь.
Она прежде всего ткнулась в левую дверь.
Софи как чувствовала – это была комната Глеба. Кабинет – домашний офис; рабочий стол, вдоль стенки – шкаф-купе, тоже наглухо закрытый.
Она обратила внимание – ни одного зеркала на виду.
"Показатель внутреннего, глубоко запрятанного страха," профессионально отметила она. "Вот, то-то он такого крутого из себя постоянно разыгрывает! Но чего же он так боится? Наверно, всё-таки – инфаркта…"
Бельская не решилась дотронуться до чего либо и перешла в открытую дверь напротив.
Хотя комнату явно только что прибрали, какой-то внутренний беспорядок всё-таки чувствовался.
Не жалюзи, а занавески на окнах, какие-то салфеточки, цветочки, мягкие игрушки – по всей комнате. Софочку больно задело, она не могла не позавидовать – фотографии Франсин с Глебом, иногда ещё и с Даниелем были буквально везде – на стенах, на тумбочках, на полках и даже на брелоке с ключами, валяющимся на столике.
Вот тут уж были зеркала! И на двери, и на шкафу. Трюмо с девятью ящиками…
Коротенький коридорчик вёл в комнату, где Франсин переодевалась – что-то вроде прихожей. Там Бельская заметила огромное, в рост человека, зеркало на подвижной раме.
Софочке очень хотелось пойти посмотреть какие эдакие наряды есть у Франсин.
"Нет, неприлично," сдержала она себя. "Да тут и камеры слежения могут быть."
Но в ванную комнату она всё-таки заглянула.
Тут вовсе не было ни двери ни даже занавеса.
"Она унитазом пользуется, не стесняясь, что кто-то может увидеть!" Бельская покачала головой.
Бренда, однажды, в колледже, когда рассказывали о скульптуре "Писающего мальчика", потребовала рассказать о соответствующей статуе "Писающая девочка", установленной в 1987 году в Брюсселе. А когда преподаватель замялся, она запрыгнула на кафедру и, скинув одежду, изобразила КАК выглядит эта злополучная скульптура… Причём в действии.
"Постоянный вызов обществу!" думала Софочка. "Она из тех, кто сжигают лифчики перед парламентом…"
Вся сантехника, коврики, полотенца, мочалки, шампуни и прочее, прочее – демонстрировали всевозможнейшие оттенки фиолетового, сиреневого и лилового.
"Тот, кто предпочитает этот цвет – очень раним и чувствителен," напомнила себе Бельская.
Она вернулась в основную комнату, хотела уже выйти, но заметила дверцу как будто ведущую в сказочный домик. Софочка поколебалась, но зашла.
Это оказалась молельная.
Подставка для коленопреклонений располагалась перед возвышением со статуей Иисуса, с ребёнком, сидящем у него на руках.
"Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное," – шла надпись по пьедесталу.
Внизу, у подножья, стояли две фотографии в траурных рамках.
Одна изображала рыжеволосого мужчину. Бельская только скользнула по нему взглядом. А вот вторая заинтересовала Софочку.
"Энн Чёрнсын?" подумала она, увидев издалека. Приблизившись, она изумилась; это был молодой плечистый мужчина.
``Энн – такая копия тебя``, вспомнила Софи разговор охранников.
"А, наверное – брат Альберто!" подумала она. "Вот внешность по ДНК и передалась Энн. Видимо, охранник сказал : ''Копия твоего брата'', а я, не зная, что у Альберто был брат, не так поняла."
Пожав плечами, Софочка отправилась проверить последнюю дверь.
Она догадывалась – это была Семейная Спальня.
Но Бельской не удалось даже дотронуться до ручки двери – словно невидимая упругая стена отделяла, защищая вход.
Но это удивило Софочку меньше всего.
"Надо же, какая прозрачная резина… Пластик?" думала она, возвращаясь к себе.
Софочка прошла во дворик. Да, Рон уже привёл Даниеля из садика.
Как всегда, малыш перевозбудился, и его специально оставляли на детской площадке с Плюшем, чтобы спокойно поиграть перед обязательным дневным сном.