Он мог вытерпеть ещё и не такие страдания, но у любого организма есть предел сопротивления болевому шоку.
А Энергетика тупо держала его в сознании, словно насос, который нагнетает горючее в двигатель с порванным приводным ремнём.
И с тем же эффектом.
"Интересно когда мозги перегорят?" думал он, не в состоянии покинуть тело, терзаемое агонией.
Так, тонущий в знаменитом Вишнёвском болоте, не может выбраться из затягивающей трясины.
Испуганно оглядываясь на Глеба, бьющегося в конвульсиях на её топчане, Бельская торопливо нажала «9-1-1».
– Неправильно набран номер. – голос автомата сменился короткими гудками.
Софочка перевела дыхание и аккуратно набрала три цифры.
– Неправильно набран номер…
Она нажала «ноль».
– Оператор слушает.
– Пришлите скорую! – закричала Софочка, уже рыдая. – Это…
В ответ повисла та глухая тишина, когда не просто нет связи – телефон ''мёртв''.
Неверяще, девушка положила трубку, беспомощно оглядываясь, попятилась и наткнулась на кого-то спиной.
Она развернулась – Мэри Чёрнсын склонилась над Орловым.
– Глебушка, милый, потерпи, – бормотала та, обшаривая его униформу.
– Господи! Ты что, снадобье взять забыл? Да где же она…
– Вы это ищите? – робко пробормотала Софи, указывая на фляжку, валяющуюся в углу.
Мэри метнулась, подхватила флягу со снадобьем.
– Придержи ему голову! – крикнула она.
Двое охранников тоже присоединились к ним.
Все вместе, они едва удерживали Глеба, и все уже были забрызганы густой красной жидкостью, пока Мэри наконец удалось влить ему хотя бы несколько капель.
Он хрипло вдохнул, ахнул, и Мэри споила ему остатки.
Софочка не заметила, как появился Артур, который передал свежую, полную флягу, Глеб сел и уже сам начал прихлёбывать оттуда, потряхивая головой, восстанавливая дыхание, окончательно приходя в чувства.
Охранники козырнули и вышли.
– Курица слепая! – Мэри накинулась на Софи. – Ты что, не видела, что он фляжку уронил?
– Я… – Софочка с ужасом взглянула на Глеба.
Но тот только хмыкнул.
– Мисс Бельская наверно подумала, – произнёс он уже своим обычным хрипловато-насмешливым голосом. – Что я опять за г*д*ом полез, вот и кинулась звонить в полицию.
– Я не в полицию… – Софи переводила взгляд загнанного кролика с лица на лицо. – Я в ''скорую''…
– Вы по инструкции должны МНЕ звонить в этом случае! – Мэри потёрла рукою лоб. – Что вообще случилось-то?
– Мы просто видеоклип смотрели…
– Порнографический? – Артур подмигнул, а Орлов невесело рассмеялся.
– Да, уж, лучше б такой, чем…
– Покажи! – приказала Мэри.
Софочка исполнила приказ.
Чёрнсыны смотрели, нахмурившись, а Глеб, не поднимая глаз, допивал содержимое фляги.
– Мда, братец, – Артур покачал головой. – Уж отдали бы вы ей этого, в прямом смысле, недоноска…
– Пшёл вон! – взвилась Мэри.
– У тебя дочь здоровая, сын маленький, – не сдавался Чёрнсын. – а ты всё за этого задохлика борешься!
Она размахнулась, но Глеб уже пришёл в норму и успел перехватить её руку.
– Оу-оу, Хозяюшка! Пожалейте зубки муженька вашего!
– Я тебе [Мэри пригрозила Артуру в таких словах и выражениях, что у Бельской просто дыхание перехватило]
Тот только головой покачал и вышел, а Глеб снова сел на топчан, протирая лицо влажной салфеткой.
– Почему ты оттягиваешь смену тела? – заговорила миссис Чёрнсын, полностью игнорируя присутствие Софи.
– Вишнёвка. – Он ухмыльнулся. – В новом теле это будут уже не воспоминания, а просто информация, словно я прочитал об этом, или – максимум – увидел кино. А я не хочу просто знать, что существовала некая Машенька Орлова…
– Дурачок… – прошептала она, лаская его голову и волосы.
Бельская видела, как его руки скользнули Мэри под пиджак; Глеб и миссис Чёрнсын не просто не замечали Софочку – она не существовала для них сейчас.
А та не отворачивалась, наоборот, внимательно наблюдала, изучая отношения этих двух странных объектов.
– У нас есть сын, – шептала женщина, целуя его голову. – У него – волосы твоей матери, Валентины Макаровны. У него форма носа будет, как у твоего отца, Олега Петровича! Ты не забудешь…
«Как интересно они целуются,» отметила про себя Софи. «Губы едва касаются, в основном языками работают. Да, я не разу не видела, чтобы он и Франсин целовались ''взасос''. А меня он вообще в губы ни разу не целовал… Даже ТОГДА… Может он задохнуться боится? У него, небось от постоянного курева и с дыхалкой проблемы…»