Моей бесцеремонности нет конца. Взглянув на небо, замираю. «Неужели это привидение?..» Над головой в воздухе стройными рядами плывут телята, а позади них Соня. Подняв руку над головою, чуть было не коснулся ее.
— Доктор, что вы делаете здесь? — слышу ее голос.
— Я совершенно случайно здесь. Вышел на прогулку и увидел вас…
— Смотрите не заблудитесь…
Улыбаясь, она шагает по воздуху как по твердому снежному насту, не падая и не проваливаясь. Синий платочек у подбородка туго завязан, и ветерок приподнимает его концы. В ее руках палочка. Куда она гонит в столь поздний час свое стадо?
В растерянности отступая назад, чуть было не проваливаюсь в яму, заполненную водой. Вновь начинается дождик. Ладошкой защитив глаза от капель, не свожу глаз с Сони. Молчаливое стадо идет гуськом.
— Куда ты их гонишь? — кричу я.
Остановившись, она с любопытством смотрит на меня, а затем произносит:
— Вы ошиблись, я не Соня.
— А кто же?
— Ее душа…
Сонины глаза грустны и пусты. Я тупо смотрю на них. Мне не нужна ее душа, мне так хочется, чтобы она появилась сама.
— А чье это стадо? — растерянно спрашиваю я. Первый раз разговариваю с душой.
— Это тоже души… — тихо произносит она. — В коровнике очень сыро. И многие телята умирают…
Спрятавшись под каким-то навесом, смотрю на небо, принимая его. Звезды, луна и синева все так же пьянят. И воздух прозрачный хотя и наполнился влагой, все равно приятен.
Жадно стараюсь найти в небе следы Сониной души. Но ее нигде нет. Так ничего и не найдя, стираю ладонями с лица дождевые капли.
Ноги скользят по лужам. Я иду обратно домой. Пиджак промок. Брюки цепко обхватили бедра. Ломоть хлеба в кармане размок. Сняв с ног туфли, иду босиком. В доме Михайловны горит свет.
— Бедняга, ничего не видит, а идет… — слышу я голос из темноты.
Чьи-то глаза растерянно и испуганно смотрят на меня. Но мне почему-то все равно. Поза моя не из приятных. Собаки швыркают под ногами и что есть мочи лают, одновременно лакая дождевую воду. Достаю из кармана размокший хлеб и, не глядя, бросаю им. На какое-то время они утихают.
— Да, славно он проведет эту ночку… — вновь голос из темноты, а затем вдруг кто-то два раза свистнул и захлопал крыльями. Я смотрю в небо. Все небо шуршит. Из-за дождя в нем ничего нельзя увидать.
В приоткрытое окно я вижу, как в ярко освещенной комнате Михайловна раскладывает подошедшее тесто в формы.
— Не знаешь, куда он ушел? — произносит кто-то рядом со мной.
— Я здесь, я здесь… — кричу я и кидаюсь на звук. Но тут же, оступившись, падаю.
— Нет, это не доктор… Наверное, это вернулся к Михайловне сын.
…Кто-то что есть мочи стучит в окно. Быстро вскочив с постели и на ходу протирая сонные глаза, открываю настежь окно.
— Кто там? — жадно смотрю я по сторонам. Но рядом никого нет. Лишь легкий туман стелется по густой траве. Да изредка падают с крыши капли утихнувшего дождя. Предрассветная тишина так сильна, что кажется, ты находишься на дне огромной ямы.
— Где я? И что со мной? — в растерянности произношу я. И, осмотревшись, понимаю, что я в пристройке. Одежда на мне чистая. Грязных следов на полу тоже нет. Я быстро одеваюсь и выхожу на улицу. Запах свежеиспеченного хлеба ударяет в нос. Михайловна, раскочегарив печь, печет хлеб.
Туман ласкает пересохшую и прихваченную морозом травку. Солнца у горизонта нет, но небо уже светится. Начинается новый день.
Печная труба на крыше дома Михайловны дымит. Через приоткрытое окно слышу, как гремят хлебные формы.
Подойдя к дому, вздрагиваю. На крылечке сидит Соня и жадно ест хлеб. Увидев меня, конфузится, видно, не предполагала, что встретит меня.
— Здравствуйте… — тихо произносит она и, прижимая хлеб к груди, смотрит на меня.
Кивнув, я приветствую ее.
— Разрешите поблагодарить вас за медосмотр… — произносит она. Рядом с ней корзинка. Быстро достав из нее два яблока, протягивает их мне. — Вы таких не ели.
Я принимаю из ее рук яблоки.
— Сегодня Михайловна пирожки с яблоками испечет. Я очень люблю их…
Я рад, что встретил Соню.
— Кушайте яблоко…
Послушно кусаю яблоко.
Под ногами кружится туман. Капли с крыши падают на щеки, но я не замечаю их.
— Вам хорошо? — тихо спрашивает она.
— Хорошо…
Мои руки блестят от капель.
— Я к Михайловне забежала хлебушка попросить.
Соблазнительно красиво белеет над дорогой туман. Блеклые огромные лужи, окруженные коварными колдобинами, чуть парят. По узким тропинкам, протоптанным рядом с оградами, люди идут на работу.