Но он не среагировал на этот душераздирающий крик. Как шел, так и продолжал идти.
— Не нужны нам твои деньги, — точно помешанный, закричал прораб. — Уходи…
Он не ожидал увидеть Андрея.
— Всего на недельку, прошу вас, — в отчаянии прошептал Андрей, показывая деньги, мокрые, слипшиеся, разбухшие.
Сжавшись весь, прораб обхватил руками лицо. Кто-то крикнул:
— Сейчас он начнет засовывать нам деньги.
— А-а! — в ужасе завизжало несколько человек.
Как ни кричал прораб и ни звал о помощи, но убежать далеко не смог. Андрей загнал его в один из подъездов дома.
Рано утром сонный прораб был найден под окнами первого этажа с тремя тысячами рублей за пазухой.
Утро было сырыми туманным. Но строителям туман нипочем. Они завели свою технику и приступили к работе. Прораба не было. И Андрей обрадовался этому. Значит, деньги подействовали. С уверенностью он вышел во двор и осмотрелся. Шум и грохот строительный был прежний. Два бездверных трактора тарахтели рядом. Один из трактористов, увидев Андрея, крикнул:
— Эй, друг, подойди на минутку.
Не закрывая калитки, Андрей подошел к нему.
— Ну как, все нормально? — спросил его тот.
Второй тракторист, увидев Андрея, молча кивнул ему.
— Не пойму, о чем ты говоришь, — вздохнул Андрей.
— Как не поймешь, — засмеялся тот. — Из избы тебя, говорю, покудова не вытряхают.
— А за что вытряхать, — ответил Андрей и, заметив в лицах трактористов настороженность, спросил: — А где прораб?
— Его сегодня не будет, он заболел, — произнес тракторист и вздрогнул. Посмотрел в сторону трубоукладчика. Кадык задергался. Грудь сжалась. И от этого его прокопченная роба стала свободной.
— Приехали, — хрипло произнес он и выпустил из рук потухшую сигарету.
— Не люблю я их, — сказал второй тракторист.
Андрей настороженно посмотрел на него. Но тот стыдливо отвел глаза. Взял неизвестно для чего рукавицы и залез в кабину.
— Закурить не найдется? — услышал Андрей за своей спиной.
Обернулся, чтобы ответить, что он не курит. И, обернувшись, понял, что за ним приехали. У калитки стоял милицейский «уазик» и три долговязых милиционера. В грохоте тракторов он не заметил подъехавшей милицейской машины. Тракторист протянул им пачку сигарет. Но они не притронулись к ней. Заезженным взглядом посмотрели на Андрея, словно раздумывая, с чего начать. Один из них, видно, самый старший, сержант, сунув руки в карманы, с обостренной заинтересованностью посмотрел на Андрея и сказал:
— Мы пришли за тобой.
— Зачем? — выдержав его давящий взгляд, спросил Андрей.
— Ничего страшного, — сказал он. — Просто начальник к себе вызывает. Вот бумага.
Андрей, даже не посмотрев на листок-повестку, отстранил от себя сержантову руку.
— Я вас помню, — сломленно произнес он. — Вы тот самый сержант, который за Лешкой приезжали. Только форма тогда у вас была старая, а сейчас новая…
Сержант нахмурился и произнес:
— Собирайся.
Андрей изучающе посмотрел на избу, затем на трактористов и милиционеров. И понял, что он один. Они смотрели на него с превосходством и с каким-то зверушечьим напрягом, готовые в любой момент наброситься, если он окажет сопротивление.
Влажный воздух вокруг был таинствен и нежен. Пахло глиною и отмытою дождем травой. Сквозь грохот и шум доносилось пение птиц. А в том месте, где когда-то был лужок, перламутровой россыпью переливался на солнце туман. Взбаламученно кружась, он серебряной пеной покрывал землю и птиц, летающих над ней.
Сержант взял за руку Андрея.
— Ну, чего стоишь?
Налетевший ветерок распушил волосы на Андреевой голове и не дал слезам выпасть из глаз. По-собачьи заискивающе-хитро смотрели на него трактористы. И с привычной властью на лицах, в ярко начищенных хромовых сапогах нерешительно мялись рядом два ефрейтора.
Андрей рукой поправил ворот рубахи и сказал:
— Товарищ сержант, отпусти меня избу посмотреть.
— А зачем ее смотреть, — засмеялся тот. — Тут и так все ясно.
— На минутку отпусти, — вновь попросил Андрей. — У меня там отцовы фотографии. Да и дверь закрыть надо, а то вдруг кто зайдет.
— Бог с ними, с этими твоими фотографиями, — произнес сержант. — Привезем из милиции тебя, тогда и зайдешь.
— Слово даю, я не убегу. Разрешите, пожалуйста, вы же Лешке, я помню, разрешали.
— Сказано, потом зайдешь, — строго произнес сержант. И повел-Андрея к «уазику».
— Отпусти его… — вдруг сказал один из ефрейторов. — Никуда он от нас не денется.
— Эх ты… — зло выругался сержант. — Не хватало, чтобы он при нас удавился в этой избе.